|
Она опасалась, что неодобрение других подразумевает ее собственную близорукость, и что таким образом она станет жесткой и морализирующей. Вот почему она колебалась, высказывать ли ей свое отношение к определенным методам работы центра, хотя была убеждена до глубины души в их неправильности. Она приходила в ужас от мысли, что ей придется кого-то осуждать. Хотя она пользовала популярностью на работе и в центре имела репутацию демократичного и либерального руководителя, недавно до нее дошли слухи о критике в ее адрес, которые ее сильно смутили. Она чувствовала слабость и незащищенность. Она знала, что подростки будут и дальше любить ее, но боялась, что коллеги станут презирать ее за недостаточную твердость. Элизабет поняла, что ее принцип, требующий понимать и любить всех, невзирая на то, что они творят, был выражением того, чего она желала бы для себя. Она не могла успокоиться, если кто-то не понимал ее или она кому-то не нравилась. Поэтому она была чрезвычайно осторожна в своих отношениях и поведении, ибо любой ценой избегала конфликтов, как будто они могли бы лишить ее одобрения окружающих. 68 П. Установление контакта Элизабет действовала, всецело принимая все и вся. Она могла любить и уважать кого угодно и что угодно, и она прекрасно умела добиться любви и уважения людей. Чего она не замечала, так это негативного смысла такого всепринятия. За любовь и уважение к себе она платила мягкостью и неопределенностью, которые возникали в результате нехватки определенности и способности различать правильное и неправильное. Когда она осознала, что, считая себя всепринимающей4, на деле лишает себя возможности быть исключительной, к ней вернулся здравый смысл. Упоминание об исключительности захватило целиком ее воображение и вызвало множество вещей, которые до сих пор были для нее табу: такие как исключительные платья и исключительные отели, вещи, из ряда вон выходящие, вещи, которые могут себе позволить только люди с исключительным вкусом. Разговор об этих скрытых желаниях впервые за сеанс вдохнул в нее жизнь. Быть исключительной, думала Элизабет, означает также делать смелые утверждения насчет себя самого и мира. Это была еще одна ужасная, но привлекательная для нее перспектива. Люди, которые так поступают, скорее станут врагами, чем друзьями, думала она. Подумав, она поправилась: «Как врагами, так и друзьями». Она понимала, конечно, что такие люди, вероятно, могут завоевать уважение многих и что они весьма определенно строят свои отношения с миром. «Если я осмелюсь высказать в центре свои собственные взгляды на секс, аборты и насилие, - сказала Элизабет, - мне будет проще избавиться от того, что сковывает меня, и принять некоторые необходимые решения». Достигнув уровня, когда она смогла представлять себе преимущества той позиции, позиции исключительности, которую прежде просто не включала в рассмотрение, Элизабет могла начать исследовать ценность ее как уравновешивающего фактора по отношению к своей предыдущей позиции, позиции принятия. — 83 —
|