|
В отношениях частного мира человек не стремится быть лучше другого, поскольку он идентифицируется с другим. Нет смысла сражаться с тем, что является твоей сущностной составляющей. Конечно, наиболее внешние отношения (даже супружеские) находятся практически исключительно в общественном измерении. Это объясняет, почему избыток близости в большинстве таких отношений должен нести опасность порабощения одного другим. На деле, по предположению Бинсвангера (Бинсвангер, 1944), даже отношения людей к себе может быть структурировано по множественной модели общественного мира. В этом случае они не ощущают внутри себя единства, но отделены от себя, борются с конфликтующими элементами, стараясь скорее доминировать над собой, чем искать внутренний источник динамического парадокса. Важнее различать отношения общественного и частного мира, а не внутренние и внешние, или отношения с другими и с собой. И отношения с другими, и отношения с собой могут корениться как в общественном измерении конкуренции, так и в частном измерении родства и сходства. Притом что все отношения с другими людьми имеют общественное измерение, только некоторые из них приобретают частное и личное измерение. Это происходит тогда, когда вы распознаете другого и принимаете его как родного, в самом прямом смысле этого слова, и принимаете как неотъемлемую часть индивидуальности. Естественно, что такие отношения могут быть установлены, когда есть четкое понимание, прежде всего, себя. И даже при этом нельзя считать само собой разумеющимся, что личное отношение к другому навсегда останется частным; оно рухнет обратно в область общественных отношений, как только закончится активное слияние в единое целое. А это наступит, как только две личности перестанут ощущать себя в полном контакте с собой и перестанут чувствовать себя комфортно в своем внутреннем мире. Пол и Памела на себе пережили трагическую ситуацию отчуждения от своего внутреннего мира и друг от друга внутри своего частного мира. У каждого был некоторый опыт построения личного мира и частных отношений с собой до их встречи. Пол, бывало, вставал пораньше, чтобы прогуляться за городом и послушать птиц. Это приносило ему чувства удобства, комфорта и близости к самому себе. Он прекратил делать это через год после женитьбы на Памеле, которая не любила деревню и терпеть не могла, когда Пол рано вставал. Сама Памела могла целыми вечерами принимать ванны, приводить в порядок лицо и прическу, обожая эти уединенные процедуры как способ ответить на вызовы социального мира. Это было время дня, которое она больше всего любила, потому что тогда она могла наслаждаться самой собой. Однако она прекратила эти свои занятия, когда стало очевидным, что Пол терпеть не мог ждать ее, и что на них нет времени, поскольку почти все вечера они с Полом проводили вне дома. — 110 —
|