Пирсинг

— С велосипеда?

— Ага. Велосипеды — у них же сейчас куча всяких дополнительных приспособлений. Держателей для бутылок с водой, рычагов, ну всяких штучек в этом роде. Я имею в виду — сама-то я не велосипедистка, но читала об этом в разных рекламных журнальчиках, которые валяются в магазинах. Ну и многие люди ранят ноги, когда падают с велосипедов.

— Так ты сказала, что упала с велосипеда.

— Думаю, он мне не поверил, но какая ему разница.

— Что ты имеешь в виду?

— У него было полно пациентов в приемной, и мне показалось, что он очень переутомился, так что даже если он не поверил мне насчет падения с велосипеда из-за других шрамов, думаю, это не очень его обеспокоило.

— Из-за других шрамов? — спросил этот человек, и Тиаки показала ему длинный рубец на тыльной стороне своего левого запястья. — И на ноге их много, но там ты не увидишь из-за повязок.

«Я мог догадаться, — думал Кавасима. — Она хроническая маньячка, склонная к суициду. И как это я раньше не видел? Шрамы на запястьях были как раз на сгибе, а бедра залиты кровью, но все равно, догадаться можно было. Хронический случай, непреодолимое стремление к саморазрушению. Может, она хочет, чтобы я убил ее, — размышлял он, глядя на шрам и чувствуя, что сердце его снова начинает биться быстрее. — Может, она как раз сейчас ждет, что я достану нож».

Девушка взяла его за руку и улыбнулась. Движением глаз и головы она давала ему понять, что хочет, чтобы он следовал за ней, и повела его через всю комнату к полутораспальной кровати в углу. Она посадила его на край кровати и села рядом с ним, все еще держа за руку. Ее увлажненные глаза уставились на шрамы, что виднелись на запястье, а уголки рта кривила чуть заметная улыбка.

«Это должно очень шокировать его, — думала Тиаки. Она потянула руку и нежно погладила волосы мужчины. — Он еще не пришел в себя. И потом он такой трусишка, такой робкий — я должна сама пригласить его. Я должна дать ему понять, прежде чем будет готов суп, что можно дотронуться до меня, поцеловать меня и заняться со мной сексом, если он хочет».

Она чувствовала, что ее либидо пробуждается к жизни, поднимаясь откуда-то из глубины.

— Ты хочешь что-то со мной сделать? — спросила она. — Не надо бояться!

Так это правда, решил он. Она прочитала записи и заключила, что нашла подходящего человека, чтобы помочь ей умереть. Вот почему она пристала к нему, липла, как испуганный ребенок, затащила в свою комнату, а сейчас дала понять, что ждет того, что должно случиться. Но самоубийцы любят оставлять записи происходящего. Где-то здесь в комнате должна находиться видеокамера, записывающая их разговор. Или у нее есть друг, сообщник, который фотографирует их сквозь эту стеклянную дверь как раз в это мгновение. Поэтому-то она и не зашторилась.