|
Но в послевоенные годы фасад облупился, колонны стиля “ампир” стали выглядеть старомодно, а в больницу уже стали привозить обычных горожан и жителей области со сложными заболеваниями, которые не могли вылечить сельские эскулапы. Все забыли о бывшем обширном погосте, на месте которого располагалось розовое здание с белыми когда-то колоннами, только вот летальных исходов в палатах и операционных в этом лечебном учреждении традиционно было больше, чем в среднем по городу. По крайней мере, так утверждала статистика. Поэтому руководство больницы часто менялось, то и дело приходили и приезжали разнообразные проверки, пытавшиеся установить виновных, но ничего обнаружить не удавалось. В итоге составлялись обычные акты, кого-то строго наказывали, кого-то — понижали в должности или выносили выговор, а дальше все шло по-прежнему. Никто не мог объяснить, почему именно здесь такой высокий процент смертности; но когда речь зашла об организации родильного отделения, все врачи и чиновники единодушно высказались “против”. Дежурный врач закончил обход и тоже пришел в ординаторскую. Это был уставший, немолодой уже человек с пышными седыми усами, слегка пожелтевшими от неумеренного курения. Вот и сейчас доктор достал пачку “Казбека” с черным силуэтом лихого джигита на фоне высоких гор, затянулся и ласково спросил Женю: — Ну, коллега, как дела? — Да вот, в поход скоро уйду, Иван Петрович, — сообщил студент о своих планах. — Нынче собрались далеко, на самый север области, поближе к природе, дней на десять-двенадцать. Так что отдежурю двое суток, немного отосплюсь — и вперед! — Поход — хорошее дело! — мечтательно прищурился Иван Петрович. — Только трудно тебе будет двое суток подряд дежурить, сегодня такой день, сам знаешь… Я с обеда заступил, так уже ноги не держат. Очень старик тяжелый, я там оставил медсестру, так что, брат, иди-ка, помогай. Я сейчас чуток отдохну, заполню истории болезней и тоже приду. Ступай, Женя. Женя торопливо собрался и вышел, на ходу натягивая белый халат. На груди у него висел фонендоскоп, который, конечно, ему не полагался, но студент ухлопал на эту сверкающую медицинскую вещицу все свои скудные средства в прошлом месяце — стетоскоп придавал Жене исключительную солидность, даже уши казались меньше. В белом халате, со “слушалкой” на груди, Меерзон выглядел заправским доктором, поэтому не смог отказать себе в покупке. Женя быстро зашагал по длинному, чисто вымытому коридору, едва освещенному голубоватым светом лампочек. В палатах было тихо, большинство пациентов уже спали, да и отделение предназначалось для тяжелобольных, которым было не до веселых разговоров и курения на лестнице. Женя вздохнул и вошел в шестую палату, откуда доносились негромкие голоса, звяканье металла и шорохи. — 93 —
|