|
— Мама! Папа! — басом орал малолетний Олег, и родители, спотыкаясь, спешили ему на помощь. Они не могли выглядывать из окна, наблюдая за безопасностью своего единственного чада, но слышали монстры исключительно хорошо, так что малейший звук тут же достигал их чутких ушей. Олега больше никто не трогал, но его стали избегать, и играл он теперь в одиночестве. Однажды во двор зашли чужие мальчишки. Они собирали дикие яблочки с кривой старой яблони, хохотали и стреляли из рогатки в забор. Олег тихонько подобрался ближе к веселой компании и попытался завязать знакомство. Он был очень общительным и всегда ждал одобрения, признания своих талантов и ума. Кончилось все тем, что самый старший мальчик дал Олегу хороший пинок, так ему надоел нахальный малолетка. Вахлаков заорал диким, нечеловеческим голосом, но получилось так, что родители именно в эти роковые минуты вышли в специальный магазин, куда завезли дефицитную гречку и крупу со странным названием “саго”, по слухам, производимую из сердцевины пальм… Экзотическую крупу варили и начиняли ею пироги, до которых прожорливый сынок был большим охотником. Напрасно Олег орал и визжал, поражаясь отсутствию спасителей и воображая, как лысый худой папаша убивает своей палкой наглого оккупанта. Никто не пришел, а старухи, обычно сидевшие на лавочке у подъезда и грызшие семечки, демонстративно встали и разошлись по домам, вспомнив о массе неотложных дел. Они тоже не любили злобных слепцов и их мерзкого откормленного сынишку. А мальчишки, раздраженные воплями Олега, навесили ему тумаков и хорошенько напинали под толстый зад в модных вельветовых брючках. Этот случай сильно повлиял на Олега. Он затаил ненависть к родителям, которые не пришли ему на помощь, он возненавидел весь мир, оказавшийся таким подлым и враждебным. Олег каждый вечер перед сном вспоминал лица мальчишек, их хохот, обидные слова, вспоминал, как опустел обычно многолюдный двор, потому что никто не захотел прийти к нему на помощь. Родители проклинали сволочей соседей, не заступившихся за их чадо, потрясали кулаками, а мать обещала навести порчу на всех жильцов дома, “чтобы у них зенки повытекли”… А маленький Олег принялся таскать у родителей деньги, которые в семье никто и не думал прятать. Обнаруживая пропажи, мать визжала и причитала, полагая, что ее обсчитали, обманули другие люди. Отец тоже рассыпался в проклятиях по адресу мошенников и жуликов, только и норовящих обмишурить больного инвалида-горемыку… Олег тайком покупал пирожки и мороженое, восхитительные шарики белоснежного ванильного мороженого, выдавленные продавцом на круглую вафлю с надписью “Олег”: таких вафель было множество, с разными именами, для тех счастливых детей, которые могли позволить себе это изысканное удовольствие советских сибаритов и гурманов… Мороженое казалось еще вкуснее из-за запретности совершенного поступка, из-за того, что деньги были добыты ловким воровством. Иногда Олег важно угощал какого-нибудь парнишку, готового за шарик лакомства на любые унижения и пресмыкательства. Вахлаков больно щипал своего временного раба, тыкал ему в бок острой щепкой, царапал руку до крови, наслаждаясь мучениями безвольной жертвы и воображая, что он мстит своим врагам. Когда мороженое было проглочено маленьким подлецом-лизоблюдом, наступал неприятный момент сдачи: подлый мальчишка, облизывая липкие пальцы, норовил пнуть своего благодетеля в живот или под зад, кидал в него камни и комья грязи, выкрикивая оскорбления и угрозы. Вахлаков очень переживал такую неблагодарность. Мир стал казаться ему вовсе не таким уж приятным, каким казался раньше. — 72 —
|