Подвиг

— Ты! — вскочил Блоха. — Ты — звонил? Ты — унижался?! Как ты мог!

— Пойми, это нужно сделать, — торопливо заговорил Леонид Федорович. — Надо честно признать, они оказались сильнее нас. Пока сильнее… В шестьдесят восьмом все казалось проще: толкни — и развалится. Но вот прошло пятнадцать лет…

— А ты пытался толкнуть? — кричал Блоха. — Что ты — ты сам — сделал? Что вы сделали? Пятнадцать лет сидели на кухне, пели песни и гордились своей смелостью!

— Но быть несогласным — это уже немало… — начал было отец.

— Да я… я… я с тобой разговаривать не хочу! Я руки тебе не подам после этого! — чуть не плача, заорал Блоха. — Я в этом доме ни минуты не останусь!.. — У него сорвался голос, он бросился собирать и заталкивать в сумку книги.

— Женя… — попытался остановить его Леонид Федорович. — Может быть я был неправ, что не посоветовался с тобой… Но пойми и меня. Я больше всего на свете боюсь тебя потерять…

Блоха молча вышел из квартиры и изо всех сил хлопнул дверью.

Отойдя от подъезда, он остановился, не зная, куда, собственно, идти, и побрел к Мишкиному дому.

Дверь открыл Мишка, голый по пояс.

— Можно у тебя переночевать? — спросил Блоха.

Мишка отступил, пропуская его.

— С отцом поругался?

Блоха только махнул рукой, чтобы не расплакаться.

— А-а, диссидент! — с трудом ворочая языком, приветствовал его Мишкин батя. — Хоть будет с кем поговорить. А то этот, — ткнул он пальцем в Мишку, — со мной не разговаривает. Презирает! Родного отца презирает!

Блоха молча прошел за Мишкой в его комнату.

— И этот туда же! Ну что ж вы за люди? В кого такие уродились?..

В большой комнате по кругу стояли столы врачей. Голые призывники в одних расшнурованных ботинках, прикрываясь медицинскими картами, толпились в очереди.

Мишка встал под планку ростомера. За ним Блоха — с восторженной улыбкой, выпятив хилую грудь и привстав от усердия на цыпочки…

— Повернитесь спиной. Наклонитесь. Раздвиньте ягодицы.

Мишка наклонился. Через плечо обернулся к пожилой врачихе:

— Ну что там, доктор? Дембеля не видно?

Медсестра прыснула. Врачиха строго покосилась на нее, потом кивнула Мишке:

— Шутить со своей девочкой будешь. Следующий!..

Врач-окулист одну за другой менял линзы в контрольных очках на носу Блохи:

— Так видно?.. А так?.. А так?.. Минус девять и астигматизм, — он покачал головой и неуверенно занес ручку над медицинской картой.

Блоха с приклеенной к лицу улыбкой остро следил за его рукой.