|
[18] См. раздел 1.4 о долгосрочных последствиях развода. [19] Эту конфронтацию можно обозначить как, собственно, психологически важный момент развода (ср. Кн. 1, раздел 1.1). [20] В редких случаях мне приходилось наблюдать, что срыв зашиты (с заключительным образованием невротической симптоматики) представлял собою не результат обременительных переживаний после развода, а непосредственную травматическую реакцию на развод. [21] См. Кн. 1, раздел 7.2. [22] См. Кн. 1, раздел 4. [23] Тем, кто собирается посвятить себя консультативной работе с родителями, этому периоду жизни ребенка следует уделить особенно пристальное внимание (см. раздел 1.5). [24] Так, например, хорошо приспособленный, послушный ребенок, у которого нет никаких трудностей с окружающими, не может автоматически считаться безупречно счастливым или, наоборот, несчастным ребенком. Это выявляется в тех неврозах или нарушениях личности, которые возникают в пубертатный или адолесцентный периоды: из моей терапевтической практики мне известно, что 80 % молодых людей с подобными нарушениями долгое время были любимцами всех бабушек, мам, пап, воспитательниц и учителей, они были милыми, общительными, приличными и вежливыми детьми. (Конечно, это не означает, что все хорошо ведущие себя или «милые» дети уже носят в себе какой-нибудь потенциальный невроз. Однако известная доля «непослушности» или по крайней мере желание быть непослушным свойственны психически нормальным детям). [25] Влияние агрессивных конфликтов между живущими вместе родителями на душевное развитие детей описано мною в Кн. 1 (5.2). [26] См. Кн. 1, раздел 10.1. [27] Balloff, 1992. [28] См. Кн. 1, разделы 9.7 и 9.9. [29] Если «посттравматическое» вытеснение или защита уже состоялись, это означает, что психологическая травма нашла себе место, даже если отец реально остается досягаем. Дело в том, что то, что однажды уже оказалось вытесненным, не позволяет откорректировать себя на дальнейших примерах действительности. [30] Между 4-м и 7-м годами жизни ребенок усваивает представления о нормах и ценностях, которые он воспринимает от своих родителей. Образующуюся таким образом психическую инстанцию Фрейд назвал «Сверх-Я». То, что раньше в заповедях, запретах и оценках внешних объектов (прежде всего родителей) противостояло потребностям влечений ребенка, теперь разыгрывается в качестве внутреннего конфликта. «Сверх-Я», ограничивающее влечения, незаменимо для социального общежития. «Сверх-Я», имеющее большие пробелы, может вести к асоциальному поведению, но в то же время слишком строгое, враждебное влечениям «Сверх-Я» может так обострить внутрипсихические конфликты, что дело доходит до образования симптомов, под действиями которых начинается невротическое страдание. — 173 —
|