|
берега нет. Только волны да волны, да смех нереид. А что где, не понять. Будто держит он что-то крепко в руках и вовсе не держит. Засверкал вдруг серп перед глазами -- не один, а сто тысяч серпов: что ни гребень волны, то серп. А где серп? В руках -- не в руках. Вот и хитрая сумка! Раздулась, как рыбий пузырь. Раздувается все больше и больше... Уже полморя, полнеба в сумке, уже раздулся пузырь на полмира. Тут и шапка из рук... Иль в руках?.. Мелькнула, накрыла море -- и исчезло все разом: нет ни моря, ни неба, ни даров -- только смех нереид. Лежит сын Золотого Дождя на берегу. Даль морская синеет, сверкает. Нереиды на волнах качаются и поют: -- Сам добудь! Сам добудь! Сам добудь! Задремал Персей под ту песню. Пробудился сын Золотого Дождя. Смотрит -- далеко в море дельфин колышется. Несут его волны к берегу. Все ближе и ближе. Дремлет, лежа на его чешуе, Немертея. Серебрится тело морской девы, и по серебру играют глаза солнца. Глянул Персей, нырнул в море, подплыл к нереиде, разом обнял -- и влечет деву-добычу к берегу. Изогнулась рыбой дочь морского старца: ускользнуть бы! Не выскользнешь: крепко держит Персей. Кругом стиснули прибрежные камни. Что за диво! Смотрит Персей: вьется водоросль у него по груди. Обвилась вокруг шеи -- и уж нет нереиды. Не размыкает объятий, крепко держит Персей Немертею. Обернулась водоросль змейкой. Грозит. Вот-вот ужалит... Крепко держит Персей Немертею. Обернулась змейка пламенем. Бежит пламя к глазам. Вот обожжет, ослепит... Стало пламя зубастой пастью: когти львицы нависли над плечами -- вот вонзятся... Крепко держит Персей Немертею. И не львица -- куст расцветает на груди у героя, и на пышном кусте зреют ягоды, льнут к губам: "Откуси!.." Крепко держит Персей Немертею. Ступил герой на берег с кустом на груди. Глядь: ни куста, ни ягод -- только рыбка выскользнула из-под пальцев, в ноги кинулась, в воду: "Поймай!" — 65 —
|