|
Для разумного существа исполнение его есть обязанность. В этом состоит существенное различие между естественными законами и нравственными. Первые суть необходимые отношения вещей, вторые суть требования, обращённые к разумно-свободным существам. Непреложная необходимость, с которой исполняются естественные законы, не составляет, однако, их преимущества. Напротив, высокое достоинство разумных существ состоит именно в том, что они исполняют закон не по принуждению, а добровольно. Это высший, метафизический мир свободы и нравственности, возвышающийся над низменной областью естественных определений и призванный владычествовать над последними. Но это высшее достоинство заключает в себе и возможность уклонения. Свобода есть самоопределение, а в самоопределении заключается, как мы уже видели, выбор между различными путями. Самоопределение к добру именно потому является выражением свободы, что в нём содержится возможность противоположного. Нравственные поступки человека вменяются ему в заслугу потому, что он мог действовать иначе. Свобода добра есть вместе свобода зла. Против этого иногда возражают, что в таком случае приходится отрицать свободное самоопределение Божества, в котором нельзя допустить возможность уклонения. Воля святая есть та, которая исполняет закон, потому что такова её неизменная природа; именно вследствие этого она не может от него уклоняться, а между тем такое отношение есть не отрицание, а, напротив, высшая ступень нравственного добра. На это надобно отвечать, как уже было указано выше, что понятие о свободе и необходимости к Божеству неприложимы. Они являются только там, где решение принимается во времени. Тут возникает вопрос: определяется ли это решение необходимым образом предшествующим состоянием, или оно составляет плод свободного самоопределения? В существе же, возвышенном над временем, все решения которого имеют характер вечности, все эти определения отпадают. В Божестве нет естественной необходимости, ибо нет состояния, определяемого предшествующим состоянием; нет и необходимости нравственной, ибо нет эмпирических мотивов, которые могли бы служить побуждением к деятельности. То и другое составляет принадлежность ограниченного разумного существа; только в последнем является противоположность сознания абсолютного закона, истекающего из разума, и тех частных условий, в которые оно постановлено по своей ограниченности. Поэтому, как бы воля ни была свята, всегда есть возможность уклонения, а потому нравственное самоопределение как собственное её действие вменяется ей в заслугу. — 96 —
|