|
Из сказанного можно видеть, что право собственности заключает в себе двоякий элемент: мыслимый и вещественный, юридическое начало и осуществление его в реальном владении. Первый имеет источником свободную волю человека, согласную с общим законом, второй есть проявление этой воли в материальном мире. А так как уважение к свободе составляет основание всякого права, то фактическое владение, как явление свободы, должно быть ограждено от всякого посягательства, пока оно не приходит в столкновение с правами других. Отсюда важное юридическое значение владения. Как выражение свободы, оно всегда предполагает право. Кто это отрицает, тот должен доказать противное; на нём лежит бремя доказательств. Отсюда изречение «beati possidentes!» («счастливы владеющие»). Однако фактически владение может и не совпадать с правом. Именно потому, что это два разных элемента, они могут расходиться. Право может принадлежать одному лицу, а владение может находиться в руках другого. Тут возникает вопрос: какого рода это владение, добросовестное или не добросовестное, то есть полагает ли владелец, что он имеет право на вещь, или он знает или может предполагать, что вещь принадлежит другому? Это вопрос не нравственный, а чисто юридический. Разница между тем и другим заключается в том, что добросовестный владелец подчиняется общему закону и ошибается только насчёт его приложения; недобросовестный же владелец, обращая в свою пользу то, что заведомо или предположительно принадлежит другому, тем самым нарушает общий закон. Из этого двоякого отношения проистекают разные юридические последствия. Уважение к воле, уважающей закон, составляет коренное начало права, тогда как воля, нарушающая закон, не имеет права на уважение. Поэтому добросовестному владельцу оставляются плоды, полученные с имущества, недобросовестный же должен возвратить имущество с плодами. Таково совершенно рациональное постановление римского права, основанное на чисто юридических началах, то есть на требованиях справедливости, помимо всяких посторонних соображений. Оно определяет и сам момент превращения добросовестного владения в недобросовестное. Этот момент есть предъявление иска. Как скоро другой заявил притязание на вещь, находящуюся в моём владении, так я не могу уже считать себя бесспорным собственником; решение принадлежит не мне, а общественной власти. Всё это совершенно просто и ясно. Г.?Петражицкий написал целое сочинение о правах добросовестного владельца; но именно этих юридических оснований вопроса он вовсе даже не коснулся. Это показывает, до какой степени сознание права затмилось у современников. — 68 —
|