|
Удовлетворение потребностей и восприятие — это изначальные элементы двух типов интеллектуального поведения, которые на высшем, и тем не менее неартикулировац-ном, уровне, проявляются в двух типах научения: практическом и познавательном. Первый из них (тип А) развивает врожденные сенсомоторные способности, устанавливая новые отношения между средствами и целью, тогда как второй (тип Б} развивает врожденные сенсорные способности научения новым отношениям «знак—событие». Научение же типа В, благодаря которому животное приходит к пониманию и контролю сложной ситуации, использует моторные и сенсорные способности организма как часть некоей примитивной концептуальной операции. Наиболее ранними зачатками таких сенсомоторных координации можно считать исследовательское поведение животных и их постоянное сохранение равновесия, выражающееся, например, в умении восстанавливать нормальное положение тела при перевертывашш. Эти потребности, обеспечивающие сохранение рациональной связности организма как внутри себя, так и с окружающей средой, предвосхищают свойственное более высокому уровню интеллекта освоение других вариантов отношений части и целого. Все эти неартикулированные достижения направляются стремлением к самоудовлетворению. Можно сказать, что адаптация наших органов чувств, побудительная сила наших потребностей и страхов, способность к передвижению, 147 сохранению равновесия и вертикального положения, равно как и процессы научения, развиваемые неартикулироваи-ным интеллектом на их основе, являются таковыми и приводят к тем результатам, к которым они приводят благодаря их своеобразному самоконтролю, ориентированному па стандарты, которые они сами себе задают. 1аким образом, в каждом из бесчисленных случаев, когда в основе нашей артикуляции лежат доинтелдектуалъные усилия или не-артикулнрованные проявления интеллекта, мы опираемся ыа наши скрытые проявления, правильность которых мы внутренне признаем. 7. Мысль и речь, II. Концептуальные решения Теперь можно перейти к анализу природы той скрытой способности, которая в конечном счете объясняет увеличение знания, достигаемое благодаря артикуляции; а также природы той потребности, которая побуждает реализовать эту способность. Мы видели,что эта способность по-разному проявляется во всех трех типичных отношениях между мыслью и речью. В области невыразимого она придает смысл отрывочным намекам, содержащимся в речи: при слушании вполне понятного текста и запоминании его содержания в центр нашего внимания попадает и уловленный ею концепт; и, наконец, как было показано, эта способность лежит в основе операций, связанных с перестройкой скрытых и формальных компонентов мысли: гармонии, утраченной в процессе рационализации знания. Во »;сех этих случаях мы полагаемся на нашу способность понимать текст и вещи, о которых в нем говорится в рамках концепции, которая определяется значением текста. — 110 —
|