Как можно быть язычником

В противоположность язычеству, которое склонно выводить этику и религию скорее из облагораживания человеческой деятельности, Библия, как представляется, выводит религию из морали и даже существование Яхве из существования Торы. Тора как бы равноценна Яхве: «Если бы почитаешь Писания, ты как бы почитаешь Бога; если ты ими пренебрегаешь, ты как бы пренебрегаешь Богом» (рабби Шимеон Бар-Иохаи, Танхума, коммент. к Быт. 46, 26). Отсюда берёт своё начало практика imitatioDei, которая в конечном счёте парадоксальным образом может обходиться без самого Бога. Б.-А. Леви доводит эту мысль до абсурда, заявляя, что «полное несуществование Бога является высшим смыслом существования евреев»! Суждение, которое некоторые христианские богословы высказывали по поводу иудаизма, не очень уж далеко от этого мнения. Также отмечалось, что в классическом еврейском языке не существует слова, равноценного словам «религия» и «религиозный». Эрих Фромм, со своей стороны, посвящает интересное исследование противоположности, существующей между «моральным человеком» и «религиозным человеком», а также отличию «авторитарной этики», всегда «запятнанной язычеством», от «гуманистической этики», определяющей при отсутствии Бога иудео-христианский тип сознания (L'homme pour luimeme, Ed. Sociales franaises, 1967, ch. IV).

Здесь мы вновь обнаруживаем противоположность между святым и священным. Первое относится к морали, второе — к религии. Современный неомарксизм определённого рода всего лишь продвинулся немного дальше по пути разведения не только морали и религии, но и морали и веры в личного Бога. Не будем впадать в заблуждение: противопоставляя Распятому образ Диониса, Ницше, о котором Хайдеггер говорит, что он был «последним немецким философом, искавшим Бога со страстью и болью», не противопоставляет религии отсутствие религии. Он противопоставляет подлинную религию, подлинное чувство священного упадку религии в ограничивающей форме морали.

Как известно, в христианстве понятие Закона воспринимается по-другому. Может быть, учение Иисуса (по крайней мере, в том виде, в каком его нам представляют Евангелия) наиболее решительно отличает от традиционного иудаизма, помимо подчёркивания дуализма между делами этого мира «царства небесного», относительное разделение морали и Закона. Не отвергая дух Закона, Иисус отвергает его букву утверждает, что личное сознание может само по себе служит проводником на пути к исполнению правды. В этом заключается смысл фразы: «Суббота для человека, а не человек субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы» (Марк 2, 27–28).