|
Но, повторюсь, сейчас нас интересует не оценка теории Хомского — она, как мы увидим, не имеет отношения к «трудной проблеме сознания», которой посвящена эта книга, — а описание ее влияния, через которое мы выйдем к осмыслению этой проблемы. А влияние теории Хомского было громадным. Одни лингвисты бросились систематизировать универсальные грамматические структуры, другие занялись детальным изучением разных языков, чтобы за внешними различиями[31]отыскать их глубинные сходства и т. п. Но воздействие идей Хомского не ограничилось лингвистикой. Они революционизировали и науки о сознании, и вот почему. Хомский трактовал способность людей к научению языку как относительно автономный модуль, лишь опосредованно связанный с другими человеческими способностями. Такое понимание оказалось очень перспективным. Ведь оно подталкивало к вопросу: а не состоит ли все человеческое сознание из аналогичных специализированных модулей? Сам Хомский осторожно отвечал на этот вопрос, но все же отвечал положительно[32]. Его ученики, как всегда, оказались более радикальными. В 1983 г. американский философ Джерри Фодор опубликовал книгу «Модульность сознания», которая стала своеобразным манифестом новой[33]теории. Правда, Фодор отрицает, что сознание состоит исключительно из модулей — в нем есть и немодульная, интегральная часть[34]. Однако и эта позиция показалась слишком уж компромиссной другому последователю Хомского — Стивену Линкеру. В книге «Как работает сознание» (1997) он придал тезису модульности универсальный характер, чем навлек на себя резкую критику Фодора, который вообще славится острым умом, грубоватым юмором и агрессивностью по отношению к коллегам. Нападая на Линкера, Фодор опубликовал монографию «Сознание так не работает» (2000), вынудив своего оппонента на ответный ход: статью «Так как же[35]работает сознание?» (2005). Эти споры вокруг идейного капитала Хомского (сам он заявляет, что вопрос о модулях слишком запутан, чтобы вмешиваться в полемику) доказывают, что в нем есть нечто достойное обсуждения. Речь идет вот о чем. Во — первых, модульная теория сознания открывает дорогу для объединения психологии и эволюционной биологии, во — вторых, она оптимально подходит для реализации проектов так называемой когнитивной науки. В — третьих, она имеет прямые выходы на нейронауку. Если эти строки сейчас читает человек, который только приступает к исследованиям сознания, он может поначалу не оценить значимость каждого из перечисленных выше пунктов. Но, уверяю, каждый из них дорогого стоит. Взять, к примеру, проблему объединения теории эволюции и психологии. Об этом мечтал еще Дарвин, но до самого последнего времени все подобные попытки оставались чисто спекулятивными. Теория эволюции гласит, что изменчивость особей при равных стартовых условиях и конкурентном доступе к жизненно важным ресурсам приводит когда речь идет о больших популяциях — к выживанию тех, мутации которых в наиболь — шей степени способствуют доступу к этим ресурсам. Если изменения сохраняются у потомства, то со временем особи все лучше и лучше адаптируются к окружающей среде или же занимают новые ниши. — 16 —
|