|
Наступила многозначительная пауза. Ему казалось, что Урсула тянется к нему, ждет и боится его признания. Он несколько раз облизал губы. Урсула отвернулась, взглянула на него через чуть вздернутое плечо и выбежала в сад. В ужасе оттого, что он теряет возможность поговорить с ней, Винсент бросился следом. Она остановилась под яблоней. – Урсула, послушайте... Она обернулась и, поежившись, взглянула на него. В небе горели холодные звезды. Кругом было темным–темно. Лампу Винсент оставил во флигеле. Тускло светилось только одно окно кухни. Винсент все еще ощущал запах волос Урсулы. Она плотно стянула на плечах свой шелковый шарф и скрестила на груди руки. – Вы замерзли, – сказал он. – Да. Пойдемте лучше в дом. – Нет, ни за что! Я... – Он преградил ей дорогу. Она уткнула подбородок в шарф и глядела на него широко раскрытыми, удивленными глазами. – Но, господин Ван Гог, боюсь, что я вас не понимаю. – Я только хотел сказать вам... Видите ли... Я... я... – Поговорим потом, прошу вас. Я вся дрожу. – Мне кажется, я должен сказать вам это. Сегодня я получил повышение. Меня переводят в отдел офортов... Это уже второе повышение за год. Урсула отступила на несколько шагов, сняла шарф и резко остановилась, забыв о холоде. – Так что же вы хотите сказать мне, господин Ван Гог? Тон у нее был ледяной, и Винсент проклинал себя за неловкость. Вся сумятица чувств, которая его обуревала, вдруг улеглась – он сразу овладел собой. Он помолчал, обдумывая, как заговорить с ней, и наконец решился. – Я хочу сказать вам, Урсула, то, что вы, собственно, уже знаете. Я люблю вас всем сердцем и буду счастлив лишь тогда, когда вы станете моей женой. Он почувствовал, что его спокойствие и самообладание ее удивило. Может быть, сейчас самое время обнять ее? – Вашей женой? – Голос Урсулы стал звонче. – Нет, господин Ван Гог, это невозможно. Он посмотрел на нее из–под своих крутых, бугристых надбровий, и она ясно увидела во тьме его глаза. – Боюсь, что я... я не... – Странно, что вы ничего не знаете. Я уже больше года помолвлена. Винсент не мог бы сказать, долго ли он простоял не двигаясь, о чем он думал и что чувствовал. – Кто же ваш жених? – угрюмо спросил он. – Ах да, вы же его ни разу не видели! Он раньше жил в вашей комнате. Я думала, вы знаете. – Откуда мне было знать? Она привстала на цыпочки и поглядела в сторону кухни. – Я думала... я думала, вам кто–нибудь говорил! – Зачем же вы целый год скрывали это от меня! Ведь вы знали, что я люблю вас. – В его голосе не было теперь и следа растерянности и волнения. — 7 —
|