|
«Любит меня… Чудная какая-то… Добрая… Славная… Да все у нее как-то… не по-русски…» Сплетни о том, что «женился на богатой старухе», слушал, стиснув зубы. Частушки о «Дуне на Пречистенке» от своих «собратьев по величию образа» также было выслушивать невмоготу. Слава его росла. Два издания «Пугачева» и многочисленные поэтические вечера сделали свое дело. Его узнавали на улицах, мгновенно раскупили появившуюся в продаже фотографию Есенина с трубкой в зубах. Тут еще матушке-Москве подвалило такое счастье – пища для разговоров на год… Есенин – Дункан… Поэт «уходящей деревни» и постаревшая балерина-босоножка! В театре во время танца Айседору лорнировала компания только-только появившихся нэпманов, обсуждая ее прелести. «Компания кретинов!» – громко отчеканил Мариенгоф, сидевший рядом с Есениным. Жирные физиономии тут же повернулись к ним. – Эт-то поэты Есенин и Мариенгоф! Они назвали нас «компанией кретинов», – с восхищением прошипел один из них. Есенин встал и молча вышел из театра. А в московских кабаре артисты распевали «современные частушки»: Не судите слишком строго, Наш Есенин не таков. Айседур в Европе много — Мало Айседураков! Текст принадлежал Анатолию Мариенгофу. * * *После рассказов Архипова об увиденном на Пречистенке Клюеву не составило труда представить себе теперешнюю жизнь Есенина и вообразить свое возможное появление у «жавороночка», облепленного со всех сторон черными – в прямом и в переносном смысле – людьми… Из размышлений об этом и родилось одно из проникновеннейших стихотворений Клюева. Стариком, в лохмотья одетым, Притащусь к домовой ограде… Я был когда-то поэтом, Подайте на хлеб Христа ради! Я скоротал все проселки, Придорожные пни и камни… У горничной в плоёной наколке Боязливо спрошу: «Куда мне?» В углу шарахнутся трости От моей обветренной палки, И хихикнут на деда-гостя С дорогой картины русалки. За стеною Кто и Незнаю Закинут невод в Чужое… И вернусь я к нищему раю, Где Бог и Древо печное. Под смоковницей солодовой Умолкну, как Русь, навеки… В мое бездонное слово Канут моря и реки. Домовину оплачет баба, Назовет кормильцем и ладой… В листопад рябины и граба Уныла дверь за оградой. За дверью пустые сени, Где бродит призрак костлявый. Хозяин Сергей Есенин Грустит под шарманку славы. 28 января 1922 года Клюев пишет Есенину письмо – ответ на есенинскую записку, присланную с Архиповым. Письмо это – и плач по своей разбитой жизни, и упрек, и покаяние, и пророчество. Не единожды Есенин читал и перечитывал кровью душевной написанные строки. — 195 —
|