|
Так что граф Сен-Жермен впервые стал масоном не в III п< Риме, а гораздо раньше, и скорее всего он и был основателем. схого движения мира. До наших дней в масонстве его считают всех истинных масонов всего мира, в некоторых из лож его ш помещен на восточной стороне, над креслом Досточтимого ра, прямо под Звездой Посвящения; другие помешают его с пат пустим креслом. От его признания в качестве главы седьмого, зависит действительность всех ритуалов и степеней. Он часто i рает учеников из братьев Масонского Ордена. Лично npi тех, кто уже пригоден к низшим мистериям Масонства, для н ых. высших мистерий Великой Вел ой Ложи. Но действительно ли граф был магом? Бессмертен ли он? Ст ли верить его язвительным речам о дворцовых тайнах разных эп< Есть точные факты, свидетельствующие: о том. что многое из его рассказов — правда. И его успешные опыты с золотом и бриллиантами - не единственное доказательство тому. В XVIII столетии он в удивительных даже для современных ему историков подробностях описывал события, имевшие место за несколько веков до при дворе Франциска I, то —Людовика XIV. Рассказывал о них' будто видел их собственными глазами, в точности описывая шность королей, имитируя голос, манеры, речь, вдохновенно гыаая сцены, которые словно видел живыми. Так говорить мог: ко их очевидец. Его считали ворошением Бога, но чаще - дьяволом (недаром" красоту называли дьявольской), одинаково умевшим преда как прошлое, так и будутиес. Он мог внезапно исчезнуть из поля: пня в одной стране и объявиться, скажем, в Париже. Лондоне, РОЗЕНКРЕЙЦЕРЫ - РЫЦАРИ РОЗЫ Н КРЕСТИ Щ или Риме. Появиться почти в одно и то же время, но ведь тогда нс было самолетов. Свидетельств этому — масса. Сам Сен-Жермен любил ненароком обмолвип^я. что лично был знаком с Христом и даже предсказал ему распятие на кресте. Среди его приятелей и подруг были Клеопатра. Платон. Сенека, царица (Іаяская. Он подробно рассказал о том. что поведала ему Клеопатра о своей любви к Цезарю. Іоворил о ней так. словно она пставала как живая перед его глазами, говорил так неравнодушно, словно до сих пор Ив мог забыть своей любви к пей. и не было сомнений, что не только платонической. Однажды в Дрездене какой-то зевака в шутку спросил у кучера СенЖермена, верно ли, что его господину пятая сотня лет? Кучер серьезно ответил: "Точно не знаю, но за те сто тридцать лет. что я служу ему, его светлость ничуть не изменились"..." Это признание подтверждали некоторые аристократки, которые припоминали, что в дет стве уже видели этот человека в салонах своих бабушек, и с тех пор он совершенно не изменился». — 141 —
|