|
Тут я еле-еле сдержался, чтобы самому не попросить слова. Дело в том, что на днях мой знакомый оказался точно в такой же ситуации. Час продержали в обезьяннике, а потом стали у него же интересоваться, а чего это он в обезьяннике делает. «Откуда я знаю, может, тебя задержали, когда ты траву курил?!» — кричал ему дежурный. «Да нет, товарищ милиционер, я всего лишь возле Кремлевской стены помочился». Я, наверное, так энергично улыбнулся, что невольно хихикнул, и человек десять из зала посмотрели на меня так серьезно, будто я злостно нарушил приказ номер 170. — В нас по-прежнему жива привычка к насилию, о которой писал еще Короленко в письме Луначарскому, — продолжал профессор. — «Советская власть разрешила частное насилие во всех формах. И частное насилие стало по сути всеобщим делом». Этот стереотип поведения жив не только в милиции, но и в ЖЭКах, больницах, среди журналистов… Некоторые из зала опять обернулись в мою сторону. — … Да и обычные граждане по отношению друг к другу грешат тем же. И тут я хотел бы остановиться еще на одной проблеме. Разграничение ответственности милиции и общества. Возьмем, к примеру, американский штат Айова. Договор местной полиции с властями штата. Кстати, по этому договору работник отдела по борьбе с наркотиками получает 78 тысяч долларов в год. — Профессору пришлось выдержать паузу, по залу прокатилась волна оживления. — Но еще больше поражает в этом договоре один пункт: «Преступность является внутренней болезнью общества, за лечение которой полиция ответственности не несет». Во как. Корректно, но недвусмысленно обществу дают понять, что оно тоже в ответе за правопорядок. Мы — блюстители правопорядка, но вы, товарищи американцы, уж будьте любезны блюсти нравы. У нас же винить милицию за разгул преступности стало уже хорошим тоном. Это я к чему говорю. К тому, что наши сотрудники — часть общества и болеют они теми же болезнями, что и все остальные. Но если человек на улице отвечает только за себя, то мы — представители закона, власти, поэтому с нашей стороны такие выходки воспринимаются особенно болезненно. В связи с этим я хочу привести в пример еще один пункт из документа, которым руководствуется полиция штата Айова: «Гражданин, которому полицейский сделал замечание или по отношению к которому он применил меру наказания, должен уходить с чувством удовлетворения и благодарности». Спасибо за внимание. Тема следующей лекции «Денежное довольствие». На выходе из Управления в киоске продавали сувенирные фуражки полицейских разных стран — от Америки до Йемена. В основном все неприметных, черных или серых тонов. Только наша милицейская фуражка с кокардой выделяется ярким окрасом. Я попросил одного из штатных психологов УВД провести психологический анализ полицейских головных уборов. — 124 —
|