|
Мои руки сами потянулись к гашетке пулемета. Когда палец лег на спусковой крючок, я увидел, что офицер замахал нам обеими соединенными руками, как будто просил остановиться. По какому-то импульсу я удержался и не стал стрелять. Мы все пытались понять его хитрый умысел. Молодой офицер потерял одну руку ниже локтя. Другой рукой он прижимал к окровавленному обрубку комок мокрой ткани (возможно, рубашку или кепку). Он стоял, подскакивая на одной ноге. Вторая, с почерневшей голой плотью под разорванными штанами, напоминала обуглившееся бревно. На обочине дороги лежали остатки его экипажа — трое живых парней, ужасно обгоревших и израненных шрапнелью. Я с изумлением услышал свой голос, приказавший Холдену остановиться. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Останови, черт бы тебя побрал! Холден неохотно нажал на тормоза. Я услышал, как трехтонку Колли занесло позади нас в бок при резком торможении. Немецкий офицер, едва не падая, запрыгал на целой ноге. Его руки были подняты вверх, словно он сдавался на милость победителя. — Я умоляю вас! — прокричал он на идеальном английском языке. — Помогите моим людям! Джип остановился. Я по-прежнему стоял за «Браунингом». За моей спиной Колли и Панч держали врагов на прицеле. Мне не нужно было оглядываться и убеждаться в готовности своих людей. Я осмотрел лежавших на земле солдат. Они ужасно обгорели. Гимнастерка одного из немцев была разорвана, открывая спекшуюся плоть на животе и груди. Правая рука другого немца, вывернутая задом наперед, держалась лишь на нескольких полосках сухожилий. Весь левый бок у третьего солдата сочился алой кровью. Спрыгнув на землю и подхватив немецкого офицера под руку, я удержал его от падения. Мой первоначальный план заключался в том, чтобы оказать немцам первую медицинскую помощь, затем оставить их здесь и продолжить движение. Я попросил парней принести аптечку. Но когда Грейнджер передал мне патетически нелепый белый чемоданчик с красным крестом на боку, меня охватил такой стыд, которого я не знал на протяжении всей жизни. Молодой офицер уже не мог говорить. Кровь струилась из раны на его шее. Он был в шоке и понимал, что силы покидают его. Немец старался сохранить сознание, чтобы как-то помочь своим людям. — Перевязочный пункт? — крикнул я ему в ухо. — Внизу у холма. Я едва разобрал его шепот. Очки лейтенанта разбились. Осколки стекол впились в его щеки и брови. Из одного глаза текла струйка крови. Он с трудом указал рукой направление к равнине. К нам подошли Колли и Дженкинс. Стволы их пулеметов сиротливо опустились вниз на стойках. Парни направились к искалеченным солдатам и начали переносить их в грузовик. — 197 —
|