Охота на Роммеля

— Начальство должно цеплять тебе медаль, — наконец ответил он.

Я поделился с ним воспоминаниями о Стэндадже и Милнсе. Он понял мою печаль. Затем появился санитар и обработал раны Эрлиха. Я видел, что этот процесс был адски болезненным. Сначала лицо немца стало желтым, потом пурпурным, но он не издал ни звука. Из-за общей нехватки лекарств тут не кололи морфий — ни ему, ни другим. Довольно долго он лежал очень тихо. Я даже испугался, что он перестал дышать.

— Чэпмен…

— Да?

Я перекатился на бок и повернулся к нему.

— Ты не обижаться, если я сказать что-то о твоих соплеменниках?

Мне не терпелось услышать его наблюдения. Я понимал, что он ссылается на мою дилемму. Однако я сказал, что мы можем отложить разговор, если усилия, необходимые ему для произнесения слов, вызывают боль в его ранах. Он усмехнулся и приподнялся на локте, чтобы наши взгляды встретились.

— Вы, англичане, с неохотой принимать достоинства воина. Это смущать вас. Вам нравится считать себя гражданскими лицами, которых страна призвать к оружию. Я забыть это слово… Мирный средний класс.

Он хмыкнул над произнесенным термином и тут же скривился от боли в кишках. Ему потребовалась долгая пауза, чтобы восстановить дыхание.

— Но вы, англичане, являться хорошими воинами. И ты, Чэпмен, тоже. Поверь тому, кто видел вас на поле боя.

Я сказал, что не совсем понимаю, к чему он это говорит.

— Не бойся принять решение, — сказал Эрлих. — То решение, которое воин принимать как воин.

Он улыбнулся мне.

— Поверь мне, друг, оно не превратить тебя во «вшивый немец».

Эрлих уснул. Я последовал его примеру. Проснувшись поздним вечером, я увидел, что на койке Эрлиха лежал другой раненый офицер. За ночь на ней умерли еще два солдата — один из Родезии, второй из Австралии. Я должен был выбраться отсюда. А что, если просто уйти? Приехать в штаб ПГДД и доложить по рангу о своем возвращении? Пусть армия пошлет меня на новое задание. Но я боялся, что бюрократическая система, потеряв мой след в госпитале, объявит меня пропавшим без вести или даже погибшим в бою. Они отправят сообщение Роуз… Как предотвратить такое недоразумение? Я решил обратиться к южноафриканскому майору, который ставил мне диагноз. Я нашел его у хирургической палатки, где он наскоро перекуривал с двумя другими врачами. После нескольких фраз он понял мою тревогу.

— Конечно, уходи, — сказал он. — У нас тут каждая койка на вес золота.

Майор рассказал мне, где достать бланк поздравительной телеграммы. Мое сообщение в пятнадцать слов отправят любому, кого я укажу. Что касается оформления документации, то госпиталь не справлялся с потоком бумаг. Задержка в среднем составляла сорок восемь часов. Это давало мне неплохую фору во времени.