|
Честно говоря, воюя в бронетанковой дивизии, я показал себя слабаком. У меня отсутствовала харизма, и я не мог вести людей за собой. Однако к концу войны мне удалось стать достаточно хорошим командиром. И слово «хороший» я определяю по следующим двум критериям. Во-первых, с точки зрения моих начальников, на меня можно было полагаться при выполнении возложенных миссий, и если задания оказывались невыполнимыми, то я импровизировал и использовал подчиненных для вторичных дел, которые давали результат не хуже того, что ожидалось штабным руководством. Во-вторых, с точки зрения моих подчиненных, я был их лидером и защитником, прикрывая парней от давления вышестоящего начальства и не прося ничего сверх того, что они не могли бы сделать сами. Я создавал для людей среду, в которой они могли свободно выполнять свои функции и проявлять присущие им качества: мужество, упорство и находчивость. Все это я понял, сидя на песке в оазисе Джадд-эль-Ахмар. Конечно, подобные прозрения ничего не решают . Проблемы остаются. Но моим лекарством от нехватки воинских талантов стала вовлечение других, не менее эффектных средств. Мне приходилось больше работать, пораньше вставать, ложиться попозже, просить помощь и принимать ее, когда она предлагалась. Я упорно прорывался через хаос к поставленной цели. Хотя это традиционная черта любого англичанина. Тинкеру приказали разведать пути к югу и западу от Триполи. Распоряжение исходило от штаба Восьмой армии — фактически от самого Монтгомери. Наш командующий намеревался нанести несколько «левых хуков» по флангу Роммеля. Но сначала Монти хотел найти дороги, которые в это время года были бы пригодны для тяжелой бронетехники. Задание Тинкера считалось очень важным. Однако он, услышав о наших планах с налетом на Бенгази, тоже решил поучаствовать в деле. Мейн отклонил его просьбу. У них началась перепалка. Тинкер заявил, что он не хуже Мейна знает Бенгази по прошлым рейдам и в отличие от него может запросто пробраться к отелю «Италия», который использовался Kampfstaffel — тыловой штабной группой фельдмаршала. Тинкер утверждал, что может привести туда весь наш сводный отряд. Однако Мейн отверг его помощь. Он сказал, что старший лейтенант уже получил задание от штаба. (Тем не менее майор заставил Тинкера нарисовать подробную карту и обозначить нужные подходы.) На третий день Колли настолько оправился от ожогов, что смог вернуться к своим обязанностям. По крайней мере, он так заявил. Его плечи по-прежнему блестели от овечьего жира, который мы выменяли у арабов, однако он клялся, что раны не были такими серьезными, как это нам казалось. Я знал, что он лгал, но мне не хотелось отправлять парня в тыл против его собственной воли. Стэндадж был в тяжелом состоянии. Док Ловсон ампутировал ему левую ногу по колено и наложил шины на правую. Мы соорудили раненым удобные постели в машине сержанта Уоннамейкера. Этот грузовик уже прозвали «Билетом домой». Во время стоянок мы по очереди приходили к Стэндаджу, чтобы составить ему компанию. Его выдержка и мужество стали для нас примером героизма. — 129 —
|