|
Наглядно представить себе соотношение сил и средств «во дни оны» нам, живущим в эпоху спутников и компьютеров, поможет простая картинка. Вообразите себе пусть даже очень крутого уличного громилу* сошедшегося с еще более ужасным спецназовцем при бронежилете, «сфере», электрошокере, «черемухе», пистолете и прочей профоснастке. Ну, и вдобавок ежедневный опыт усмирения лихих парней. На Окинаве такая пропорция являлась расхожей реальностью. В целом техника была предельно упрощена, из нее ушло множество чисто ритуальных, вычурных и растянутых во времени элементов, пассов, изящных позиций и – прочего в том же духе. Экспертом была смерть, и только безумцу могло прийти в голову разводить руками, вдыхать и выдыхать, шипеть и приседать перед абсолютной машиной для убийства при доспехах и мече. Обыкновенная палка также не добавляла шансов на спасение, поскольку уникальные характеристики клинков не позволяли использовать примитивные блоки-подставки. В чем же тогда секрет эффективности окинавских техник, дававших своим владельцам немалые шансы на победу в заведомо проигрышных ситуациях? Формула работы, как с предметами, так и без них, выражалась и выражается до сих пор короткой старинной фразой: «Одним ударом -наповал!» (иккэн-хиссацу). Именно в ней начало и конец окинавского подхода и к тактике, и к технике боя, самая суть отличия окинавского «пути» от большинства всех прочих традиций. В описанной выше ситуации, характерной для Окинавы на протяжении столетий, сохранить жизнь возможно было, лишь доведя свою технику до абсолюта и превратив собственные руки и ноги в оружие, не уступающее самурайскому, научиться проскакивать буквально между секундами, чтобы до (!) начала движения меча успеть нанести единственный роковой удар. В полном соответствии с дзэнским афоризмом, вторая попытка не стоила ломаного гроша: любой контакт с клинком означал гибель. Кстати, нелишне помнить также о том, что каждый опытный воин был всегда заодно и мастером не менее смертоносного дзю-дзюцу. Следовательно, простой уход с траектории удара или проникновение в плотный ближний бой не сулили удачи. Убивать надлежало мгновенно, сразу; именно отсюда берут начало формы коротких, сжатых порой до намека ударов и малоотличимых от них блоков, рассчитанных на безусловно летальный исход или, в самом крайнем случае, на тяжелое увечье. Никакого сражения с обменом атаками и контратаками, нырками и скачками не могло быть в принципе, все решалось в секунду и окончательно. Малейшая задержка, сомнение, оплошность – и бритва весом в полтора килограмма ставила точку в жестоком спектакле; либо такую точку ставил гранитной твердости кулак. — 12 —
|