|
— Сидела? — удивленно спросил Куманин. — Она, она, — подтвердил Алик. — На скамейке сидела. Я еще подумал: «Аи, какая красивая женщина сидит». Хотел банан ей подарить, да бананов не было. Только картошка да свекла. — Только не надо фантазировать, — перебил его Куманин. — Значит, говоришь, она сидела вот на той скамейке? А что потом было? — Потом, — Алик вернул фотографию Куманину, — подъехала машина. Она в нее села и уехала. — Машина? — переспросил Куманин. — Какая машина? Черная «Волга»? — Зачем «Волга»? — удивился Алик, — на «Волгах» только начальство ездит, на черных. «Жигуленок» подъехал, «шестерка», кажется. Светлого цвета. Она и уехала. Сидела, видно, эту машину ждала, чтобы куда-то поехать. — Ты вспомни, — продолжал настаивать Куманин. — Она сама в машину села или ее туда кто-нибудь силой затащил? Кто в машине был, заметил? — Мужчина был какой-то, — ответил кавказец, — немолодой уже. Он из машины вышел, подошел к этой женщине, взял ее сумку, поднес к машине. А она следом за ним, в машину села рядом с этим мужчиной. Тот сумку в багажник ставил. Потом они ехали. Я все видел точно. — О какой сумке ты говоришь, — попытался уточнить Куманин, — что за сумка с ней была. — Обыкновенная сумка, — пожал плечами Алик, — большая, для вещей. Тяжелая. Тот мужик тащил ее, корячился. — А мужика этого описать можешь? — спросил Куманин. Кавказец задумался: — Мужик, как мужик, лет пятидесяти, может, больше. Я на него и не глядел. Седой вроде. С этой, как ее… Он провел пальцем по темени. — Лысиной, — подсказал Куманин. — Да, да, — закивал Алик, — с плешиной. — Высокий, маленький, толстый, худой? — вытягивал из кавказца сведения Куманин. — Во что был одет? — Не помню я, начальник, — кавказцу явно надоел этот допрос, — не глядел я на него. На женщину глядел. Женщина та, которую ты ищешь. И номер машины не заметил, не спрашивай. Хотя ларечник мог, конечно, что-нибудь, если не соврать, то спутать, тем не менее его рассказ совершенно сбивал Куманина с толку. Во-первых, родители Нади ничего не говорили, что та ушла на работу с тяжелой дорожной сумкой. Незаметно она этого сделать не могла — мать всегда провожает ее на работу. Кроме того, сумку, если предположить, что в ней были какие-то Надины вещи, нужно было собрать заблаговременно, что также не прошло бы незамеченным. Если бы Надя собиралась куда-нибудь уезжать, то, наверняка, предупредила бы родителей. Сумка была тяжелой — неизвестный мужчина, по словам ларечника, тащил ее к машине с видимым усилием. А как же Надя дотащила ее от дома? Куманин спросил Алика, не видел ли тот, как женщина подошла к скамейке? Одна она была или нет? Кавказец ответил, что заметил ее уже сидящей на скамейке. А сумка стояла на земле у ее ног. Как она тут появилась, он не видел. — 95 —
|