|
— Интересно, — сказал Куманин. — А вы проработали версию, что он мог прибыть в город с кем-нибудь, кто приехал на экскурсию по маршруту «Золотого кольца»? — Специально не прорабатывали, — ответил старший лейтенант Гришин, — но объявление повесили и в Кремле, Обратились бы к нам, если бы кто ребенка потерял. Ключи теряют — к нам обращаются. А тут — ребенок. Шутка ли! — Я хотел бы посмотреть журнал происшествий по городу за этот день, — попросил Куманин. — Вы же зафиксировали там это происшествие, надеюсь? — Конечно, — подтвердил Гришин, взглянув на майора. Тот устало кивнул. Старший лейтенант вышел и вскоре вернулся с канцелярской книгой, оказавшейся журналом происшествий за июль прошлого 1988-го года. — Так, — сказал он, листая страницы, — вот. «28 июля 13.40. На остановке автобуса обнаружен мальчик примерно пяти лет без сопровождения взрослых. Доставлен в горотдел, назвался Лисицыным Алексеем. О своем появлении в городе ничего определенного сказать не может, заявил, что не помнит с кем, когда и зачем приехал в Ростов…» — Разрешите, я сам почитаю, — попросил Куманин. Гришин положил журнал перед ним. Происшествия 28 июля, наверное, как всегда, начинались с «нуля часов». «Муж устроил пьяный дебош, избил жену. Двое выпивших граждан разбили витрину обувного магазина. Попытка угона частной автомашины. Задержан нигде не работающий. Ранее судимый пытался оказать сопротивление участковому. Подростки подожгли ларек „Союзпечати“. Задержаны…» 28 июля выпало в прошлом году на четверг. День был будничным. Куманин продолжал скользить глазами по странице. «12:20. Гражданка п/в потеряла сознание на территории Кремля. Оказана медицинская помощь». В одной из своих версий Куманин предположил, что Алеша Лисицын приехал в Ростов на экскурсию с кем-нибудь из родных (с мамой или бабушкой, дедом наконец). Потеряться же он мог по самым разным причинам, например, когда тому, с кем он приехал, стало плохо. Мало ли что могло произойти! Мог упасть знаменитый кирпич, могла сбить машина. В итоге Алеша оказался никем не востребованным. — Что это значит, — спросил Куманин, показывая пальцем на строчку в журнале происшествий, — «гражданка п/в». — Это значит: «преклонного возраста», — пояснил майор. — А что это за гражданка преклонного возраста, которой стало плохо на территории Кремля? Кто она такая? — Куманин продолжал держать палец на этой строчке. — Не помню, — честно признался майор и спросил у Гришина: — 200 —
|