|
— И даже эмиров, — хохотнул Климов. — Совершенно верно, — радостно согласился генсек, — с вами очень легко работать, Виктор Иванович, потому что вы все понимаете с полуслова. Так вот, стоит нам заменить названия должностей ответственных лиц, как там уже будут довольны. Они там, в Европе, а еще пуще в США, придают слишком большое значение терминам и символике. Верховный Совет — это плохо, а парламент — хорошо, пусть там останутся те же люди и порядки. Обком КПСС — очень плохо, а, скажем, администрация губернатора, которым станет бывший секретарь обкома — хорошо. Главное даже не то, что они считают, а то, что согласны за все это платить, и немало! Заменим «серп и молот», раз уж они их так раздражают, на что-нибудь другое и получим за это миллиардный кредит. Разве плохо? — Это замечательно, — подтвердил Климов. — Я все прекрасно понимаю и хоть сейчас готов сменить все эти серпы и молоты на двуглавого орла или православный крест, лишь бы нам без особых потерь выбраться из горящего трюма. — И поэтому, — продолжал Горбачев, перехвативший инициативу в разговоре, — сейчас нет ничего важнее именно чисто символических жестов, вроде возвращения Андрея Дмитриевича Сахарова из ссылки и тому подобного. Затем мы постепенно подойдем к отмене 6-й статьи Конституции, а вскоре просто как бы растворимся, будто нас никогда и не было, при этом все останется на своих местах. Вы улавливаете мою мысль, товарищ Климов? Опуская в рот сочную черешню, которой полагалось смягчать огонь «Вестфалии», генерал молча кивнул. — В связи с этим, — после короткой паузы сказал генсек, — мне представляется целесообразным решить быстрее несколько, как я уже отмечал, чисто символических проблем, которым на Западе, тем не менее, придают гораздо большее значение, чем они, на мой взгляд, этого заслуживают. Но им виднее, как говорится. У них шея длиннее. Горбачев издал короткий смешок и продолжал: — В числе этих проблем прямо гвоздем стоит проблема захоронения бывшего царя. Как будто не Ленин, а мы с вами, Виктор Иванович, его расстреляли. Это вовсе не моя прихоть, как вы могли бы подумать, и продиктовано вовсе не желанием увидеть английскую королеву или кого-то еще из коронованных особ, а ощущение, что это мероприятие будет ложить начало полному пониманию Западом необратимости происходящих у нас процессов. Если внутри страны нужны разные там «дымовые завесы», как вы выражаетесь, то Западу нужны вот такие жесты. Государственные похороны останков бывшего царя и членов его семьи, конечно, со всеми почестями, с привлечением общественности и религиозных деятелей, вызовет такой резонанс в мире, что все поверят в то, что в задуманной нами перестройке нет никакого обмана или подвоха. А то, как говорит мой пресс-секретарь Грачев, каждый наш шаг они «пробуют на зуб», боятся, крепко в них засела «Империя зла». Видят, что мы гибнем, но все равно не верят, боятся. А ритуал захоронения, да еще с воинскими почестями, оркестром, венками и речами… это, знаете ли, всколыхнет весь мир. — 137 —
|