|
Это маленькое государство, на которое за грамоту или латунную медаль фактически бесплатно трудились миллионы рабов, было создано гением Ленина и Сталина, уничтожившим во имя этой великой цели около ста миллионов не вписывающихся в их социальные теории людей. Окончательные формы и кодификацию оно приняло в эпоху Брежнева. Стать гражданином этой «страны», если ты не получил такого права по наследству, было очень сложно. Ни Горбачев, ни Климов наследственного права на это не имели — оба были «переброшены» через бетонный забор стечением обстоятельств. Что-то не так сработало в хитросплетении интриг при дворе четырех предыдущих генсеков, трое из которых были спроважены на тот свет. К сожалению, роскошная изолированность этой маленькой страны, которую клеветники — завистники в СССР и за рубежом — окрестили «Советским зазеркальем» или «Страной Номенклатурией», последние годы все более стала напоминать изолированность осажденной крепости. Снизу напирало трехсотмиллионное, лишенное элементарных человеческих прав, трижды обворованное и обманутое население последней в мире рабовладельческой империи; сверху не менее мощно давил потенциальный противник — остальной мир, ушедший далеко вперед от этого сермяжного царства, которое вождь мировой революции пытался преобразовать в «депо» этой революции. Жители «Номенклатурии», давно уже убедились в том, что указанный Лениным путь построения первого в новейшей истории рабовладельческого государства на кровавой замеси перманентного террора и экономического разврата, завел в тупик, где всем им суждено погибнуть, и поэтому с надеждой смотрели на самого молодого из всех генсеков, твердо сказавшего: «Я спасу страну», имея, в виду, конечно, страну «Номенклатурию». Об остальной стране давно уже забыли, и она мало кого интересовала, особенно после Чернобыльского апокалипсиса. Распаренные и благодушные, после сауны и сеанса спецмассажа, Горбачев и Климов, закутавшись в махровые халаты, полулежали, как древнеримские патриции в глубоких креслах, смакуя зеленовато-огненный франко-немецкий ликер «Вестфалия». И хотя их вкус был сильно подпорчен ставропольским прошлым, где наиболее изысканным напитком считалась импортируемая с Кавказа «чача», жизнь в «Зазеркалье» научила их многому, в том числе разбираться в сложных букетах зарубежных и отечественных коллекционных вин и ликеров. — Когда покойный Юрий Владимирович, — мечтательно вспоминал М. С. Горбачев, — на вокзале в Минеральных Водах представил меня Леониду Ильичу, тот посмотрел на меня из-под своих косматых бровей и сказал: «Ты спасешь страну». — Вы путаете, Михаил Сергеевич, — возразил Климов. — Он не сказал, а спросил «Ты спасешь страну?», на что Юрий Владимирович ответил: «Он спасет страну». А вы, насколько мне известно, не сказали тогда ни слова, а потому и не должны ни за что отвечать. — 124 —
|