Азбука жизни

Кроме того, те цели, которые я ставил перед собой, действительно были грандиозны, сложны и, соответственно, требовали значительных усилий в течение длительного времени. Если цель — Эверест, то никаким рывком на него не заскочишь. Большие вершины берутся большими усилиями.

Сейчас я постоянно вижу перед собой реальный образ тех целей, которые я поставил перед собой и, соответственно, держу рамку того труда, который я должен приложить для реализации своих намерений.

Если я собрался добраться до облаков, то не может быть усталости, нет места сомнениям, расстройствам, задержкам, недопустимы никакие оправдания бездей­ствию. Одним словом, всё, что мешает продвижению вперед, должно быть отринуто.

За борт моего корабля жизни мне надлежит выбрасывать любой балласт, который его утяжеляет. Корабль должен налегке всё время плыть и плыть к цели: и днем, и ночью, и в бурю, и в штиль. Если мои руки заняты, если я держу в них что-либо, я не смогу взять новое, иное.

Прежде я должен отпустить всё прежнее, каким бы оно ни было. Ибо счастье приходит тогда, когда для него освобождено пространство души и сердца, когда руки свободны и готовы принять радость и свет.

И меня более не прельстят ни похвала, ни сказочные обещания, ни благоприятные обстоятельства. Меня не зацепят свои­ми шипами ни обида, ни страх, ни гнев.

Теперь, как только я собираюсь гневаться, я останавливаюсь и спрашиваю себя: «Стоит ли? Изме­нишь ли ты своими эмоциональными речами чело­века? Извлечёт ли он из этого урок и станет лучше или, напротив, озлобится и еще более укрепит свое невежество?»

А с другой стороны, даже если мой гнев праведен, приведет ли это меня к истине? Сделает ли мою жизнь счастливой или, наоборот, омрачит и опустошит ее? Нет и тысячу раз нет! Чего я хочу? Изменить человека? Наставить его на путь истинный?

Но ведь уже известно, что пока я кого-то учу истине, истина ускользает от меня. Стараясь кого-то вытащить из болота, я не только не извлекаю его оттуда, но и сам сползаю в омут его невежества. Не подтягиваю его на более высокий уровень сознания, а опускаюсь до его уровня.

Хочу ли я быть счастливым или стремлюсь изме­нить людей? Желаю, чтобы истина восторжествовала в людях или чтобы она светила и грела меня? Выбор за мной, ибо одно с другим несовместимо.

Разве моя цель в том, чтобы толпа глупцов или мудрецов хвалила, а не ругала меня? Разве можно строить счастье, опирающееся на мнение сынов чело­веческих, которые сами больны и несчастны? Что мне толку от того, что меня все будут хвалить или осуж­дать?