Азбука жизни

Даже то, что должно бы, по идее, радовать, пробуждать светлые и добрые чувства, на самом деле, подано так, что вызывает противопо­ложные состояния души.

Например, христианство учредило догму, что жизнь человека есть страдание, скорбь и искупление. Чем больше человек мучается на этой земле, тем лучше для него будет потом в не­бесной, загробной жизни, где он наследует более высокий уровень благодати.

Однако, Спаситель в Своей первой проповеди говорит не о страдании, а о блаженстве и радости. Он провозглашает: «Радуйтесь и веселитесь!» Вещает, что каждый человек, особенно нищий, обездоленный и больной должен блажен­ствовать!

Следующая догма — о распятии Христа. Почему-то официальная религиозная идеология наше внимание концентрирует на самих страданиях Христа, а не на Его Воскресении, будто Он пришел главным образом для страданий, а уже во вторую очередь, чтобы воскреснуть. (И, тем самым, дать всем людям надежду на воскресение.)

Не совсем уверен, что это так. Если же Воскресение, всё-таки, — краеугольный камень, для чего, собственно, и явился Мессия, то я должен радоваться этому, и философия религии должна быть радостной и жизнеутверждающей, не­жели это есть на самом деле.

И я спрашиваю: неужели Всевышний создал этот мир для страданий? Неужто Он испытывает удо­вольствие от людских слез, боли и мук?

Неужто Он, не удовлетворившись теми мытарствами, какие люди проходят на земле, еще и готовит там, на небе, рас­каленную сковороду, дабы вечно пытать оступив­шихся? (Я не шучу, я говорю то, что думаю.)

Следуя далее логике официальной религиозной философии, выходит, что Бог есть наказание, а не любовь, как это сказано в Писании. Если мой ребенок (а мы все — дети Божий) оступится, то неужто я его не прощу, а брошу в печь огненную? Вообще, согласно этой идеологии бог выходит злым и жестоким.

Далее, грехи, за которые, опять-таки, по офици­альной религиозной доктрине, я должен всё время нести наказание, т. е., чувствовать себя бессрочной, пожизненной жертвой, и что важно, не только здесь, на земле, но, что еще ужаснее, — после смерти, ибо там грешников ожидает вечное мучение.

Господа мудрецы, философы и богословы, простите мою наивность, но когда я исповедываю грехи священнику, разве я с ними не расстаюсь навсегда, как учит тому доктрина церкви? Если я исповедал грехи, то почему я должен, по вашему мнению, считать себя грешником и после того?

Отчего же я обречен в этой жизни всегда ощу­щать себя виновным? Кому это нужно и кому это выгодно? Бог хочет, чтобы я чувствовал себя радостно, плодотворно трудился, созидал и приносил добрые плоды?