Азбука жизни

Как привык я низвергать себя в пропасти отча­яния, безнадежности и уныния! Насколько срослись с моей плотью убеждения, что моя жизнь не удалась и во всём виноваты судьба, злой рок, родители, близкие, плохие люди, неблагоприятные обстоятельства и т.д.

Я всегда выискивал против себя обвинения в несосто­ятельности своих надежд, планов, усилий и находил их. Я был прокурором для самого себя, отныне я буду для себя адвокатом.

Как только я спотыкался, так тут же впадал в состояние безысходности, погружался в атмосферу бессилия, невозможности что-либо изменить. Мир представлялся мне океаном зла, который хочет погло­тить или утопить меня.

А я лишь жалкая, ничтожная Щепка, которая борется с бушующими волнами и ничего не может сделать. Сколько ненависти я испы­тывал к себе, какими только судами я не судил себя, какие казни не приуготовлял себе в воображении!

Довольно! Такое отношение к себе — болезнь. Я больше не буду любить боль, которую я доставляю, приношу сам себе.

В юности я увлёкся буддизмом. Первая благород­ная истина Будды о том, что жизнь — есть страдание, отзывалась в моей душе, была близка моему миро­воззрению. Это понятие вошло в мою плоть и кровь, в мой разум и сердце.

К сожалению (или к счастью), такое отношение к жизни руководило моими мыс­лями, поступками и делами. Постоянно присутствова­ло чувство, что чтобы я ни делал, чем бы ни зани­мался, к чему бы ни стремился — ничто, в конечном счете, не имеет смысла и всё это кончится ничем.

Так стоит ли суетиться и пытаться что-нибудь делать?! Каждый совершенный мною шаг на этой земле был двойствен, я сомневался во всём и подвергал анализу любое свое действие, и потому это походило на топ­тание на месте. Это ужасно.

Не хочу ставить под сомнение путь Будды, т.е. отречение от действительности, уход от людей в пус­тыню, где можно предаться небесным медитациям. Может быть, такой путь кому-то действительно под­ходит.

Однако, как ни пытался я уйти от жизни, она везде и всегда доставала меня, причем самым бесцере­монным образом. Конечно, есть подвижники, которым Господь изначально определил путь отшельничества и полного отречения от мира, но таких — единицы, и то, что подходит единицам, совершенно не подходит другим.

Напротив, попытка подражать кому бы то ни было, крайне вредна и наносит порой непоправимый ущерб и моральному, и физическому здоровью.

У Будды свой путь, он мог отказаться от мира, а я не могу. И более того, уходить от жизни, значит оставлять мир в его невежестве и несовершенстве.