Загадки топонимики

Можно было бы сказать — очень удобно, такие топонимы имеют немало преимуществ перед всякими другими.

Если я называю вам Лиговскую улицу, я только назвал ее и не сказал ничего больше.

Если я называю Восьмую линию, вы по крайней мере знаете, что она расположена после Седьмой и перед Девятой. Это уже нечто: вы получили от меня какую-то информацию, какие-то более или менее точные сведения.

В дореволюционной Москве дома на улицах различались не номерами, а своей принадлежностью тому или другому хозяину. На конвертах писем писали так: «Петровка, дом Николаевых», «Якиманка, дом Грищук».

В 1888 году адрес Антона Павловича Чехова был такой: «Москва, Кудринская-Садовая, дом Корнеева».

Разыскать по такому адресу нужного вам человека можно было лишь с помощью долгих расспросов. Почтальоны носили письма по адресатам только после того, как наизусть заучивали, где живет Корнеев, где Лидерт, где какой-нибудь Петренко или Василевский. Легко было представить, какое количество всяких ошибок возникало из-за такого положения вещей и как часто случалось, что «адресованные в Ладогу письма едут в Еривань», как сказал А. К. Толстой.

Стоило столь примитивные «топонимы принадлежности» заменить простыми номерами домов, как дело само собой во много раз упростилось.

Вероятно, простота соблазнила и такого любителя порядка, как Петр Великий, и то ли он сам, то ли кто-то из его помощников и ревнителей его дела придал «зело удобную систему» названий улицам Васильевского острова.

В те времена вряд ли где-либо еще в мире можно было наблюдать такую сетку арифметических топонимов. Теперь при строительстве больших городов мира они расплодились основательно.

Взглянув на план Нью-Йорка, вы увидите, что двадцатикилометровый остров Манхэттен почти во всю свою длину прорезан длиннейшими проспектами — авеню, с ПЕРВОЙ по ОДИННАДЦАТУЮ, их пересекает около сотни стрит — улиц. Есть 36-я, есть 72-я, есть 93-я стрит.

Заблудиться при такой планировке города просто немыслимо. Казалось бы, чего же лучше? Казалось бы, проще простого: именно таким способом и надо бы называть, к общему удовольствию и удобству, любые заслуживающие названия места… С самой глубокой древности!

Но вдумайтесь как следует в положение вещей. Линии Васильевского острова имело смысл называть номерами только потому, что их было много одинаковых. Все они тянулись с юга на север, все вначале были еще не застроены, изобиловали пустырями, ничем не отличались одна от другой. Нумеровать можно (и даже само собой приходит в голову) только одинаковые, если не по внешнему виду, не по существу, то хотя бы по какому-то признаку предметы. «На первый-второй рассчитаться» приказывают солдатам лишь в строю, когда они на время перестают быть индивидами и превращаются в «бойцов», в единицы боевых порядков.