|
Царь при докладе спросил Витте: а каково же его личное мнение? «Тогда я его величеству сказал, что я бы не назвал его таким громким именем, потому что бог знает, какая будет участь этого порта… Лучше назвать каким-нибудь скромным именем. — Каким же, например? — спросил Николай. Мне сразу пришло в голову, и я сказал: — Да вот, например, ваше величество, бухта называется Далянь-Вань; вероятно, наши солдаты окрестят ее и скажут ДАЛЬНИЙ, и это будет соответствовать действительному положению дел, потому что порт ужасно как далек от России. Государю это понравилось, он сказал: — Да, я тоже нахожу, что было бы лучше назвать Дальний. Я принес… приготовленный указ… Государь, подписав указ, сам прописал на свободном месте, которое было оставлено для названия порта: порт Дальний…» Так в присутствии весьма высокопоставленных «кумовьев» состоялось крещение порта. Имени хватило ненадолго: умный политик Витте не напрасно предвидел новому городу нелегкую судьбу. После многих событий в наши дни город (по-китайски) именуется ЛЮЙДА. Я здесь привел характерную историю, чтобы показать один из тех способов, какими рождаются на свет имена мест. Стоит отметить, что, не будучи топонимистом, Витте, человек широкообразованный, выдвинул едва ли не наилучшее из возможных предложение. Во всяком случае, оно резко отличалось в лучшую сторону от того, что рекомендовал к принятию «августейший президент Академии». Сладкопретенциозное сращение Светониколаевск — чистейший плод подхалимской фантазии придворных блюдолизов. Нелепое Порт-Славься нацело противоречит всей системе русской топономики. Витте проявил и еще одну топономическую «тонкость»: изобретая имя, он, человек, бесконечно далеко стоявший от народа, счел все же необходимым отправляться от народных привычек и навыков. Он довольно наблюдательно заметил, что, осваивая чужие местности и их имена, народ охотно строит новые наименования на этимологизации чужеязычных топонимов. Если река с гиляцким именем ОКАТ была превращена в русскую ОХОТУ и от нее пошло и море ОХОТСКОЕ, то логично было допустить, что бухту Далянь проще всего перекрестить в Дальнюю, а город, на ней заложенный, в Дальний. Если бы не исторические перевороты, близость которых ощущал, но размаха которых не мог предугадать действительный тайный советник, член государственного совета граф Витте, данное им имя могло бы существовать долгие десятилетия и века. Само собой, возникновение топонима в таких сложных условиях и с такими торжественными церемониями — явление далеко не повседневное и в целом для имен, заполняющих карту, не типическое. — 107 —
|