|
Почему этот новый взгляд окончательно уничтожает дарвиновскую теорию? Во-первых, потому, что вероятности случайного возникновения полезных мутаций превратились из геометрических в комбинаторные и тем самым сразу уменьшились на тысячи порядков, так что их теперь нужно считать равными нулю. Во-вторых, выяснилось, что программы синтеза белков, посылаемые в цитоплазму каждой клетки из её ядра, не только согласованы между собой, но и учитывают программы синтеза других организмов, так что в них имеются распоряжения, явно сообразующиеся с иммунологическими требованиями и структурой цепочек питания. В сочетании с данными экологии животных этот факт наводит на предположение, что стопроцентно жизнеспособным является только геобиоценоз, обладающий необходимой полнотой, а всякая меньшая экосистема, если её изолировать, была бы обречена на вымирание. Первым к этой идее пришёл Вернадский, сформулировавший гипотетический закон постоянства биомассы. И вот свежий научный результат: анализ изотопного состава древней серы подтвердил, что общая масса всех живых существ Земли миллиарды лет тому назад была точно такой же, как и сегодня. Это значит, что живая природа возникла сразу во всём своём объёме и многообразии, ибо иначе она не могла бы выжить…» Теперь вспомним учение Л. Гумилёва об этногенезе и его книге «Этногенез и биосфера Земли» (Л., ЛГУ, 1989). Есть много притягательного в его теориях для биолога-эволюциониста. Но биологам и закрыт путь к его детищу. Автор пишет: « …стр. 239. Этнология – не биологическая, а географическая наука и, следовательно, имеет свою специфику, хотя и связанную с поведением новых организмов и среды, в которой они обитают». Хотя можно прочитать и такое: «…Этносы не так, как змеи: они меняют не кожу, а души». Но следующая цитата всё-таки позволяет увидеть в теории Гумилёва то, что весьма полезно и для наших построений: «стр. 257… Пассионарность – это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, - к нарушению инерции агрегатного состояния среды, импульс пассионарности бывает столь силён, что носители этого признака – пассионарии не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Это очень важное обстоятельство, указывающее, что пассионарность – атрибут не сознания, а подсознания». Мне думается, что понятие подсознательного есть эквивалент давнишнему представлению о душе. По-видимому, такое суждение снимает блеск с теории пассионарности, но зато позволяет обратиться к исследованию чуда души как силы прогресса в природе. — 83 —
|