|
– Ну, если только это… – сказал господин и отнес черта домой. Все шло прекрасно. Каждое утро господин подзывал черта, и тот покорно опускался перед ним на колени. Господин перечислял ему сегодняшние обязанности, и черт начинал трудиться. Если он не работал, то отдыхал или играл, но что бы он ни делал, он действовал строго по указаниям. Через несколько месяцев господин встретил в городе своего старого друга и на радостях обо всем позабыл. Он повел друга в кабак, они начали выпивать саке, одну чашечку за другой, потом как следует отобедали, снова выпили и отправились в веселый квартал. Тамошние дамы изрядно постарались для двух друзей, и наш господин проснулся на следующее утро в чужом доме. Поначалу он не понял, где находится, но постепенно память к нему вернулась, и он вспомнил о своем черте. Его друг ушел, он расплатился с дамами, которые выглядели сейчас совсем не так, как вечером, и поспешил домой. Подходя к саду, он учуял запах гари и заметил дым. Он ворвался в дом и увидел там черта, который сидел в кухне перед костром, разведенным прямо на деревянном полу, и жарил на вертеле соседского ребенка. Наставник знал, как рассказывать страшные истории, – волосы у меня встали дыбом. Позже Питер поведал мне, что слышал эту историю и раньше, но никогда ему не было так страшно, как в этот раз. Когда я стал прощаться, наставник снова нацепил дружелюбное старческое лицо и похлопал меня по плечу. Актеры, с горечью подумал я. Три актера издеваются над одним дураком. Три кошки и одна мышь. Пока я стараюсь изо всех сил, они там сидят и заходятся от удовольствия. Жизнь – это шутка. И столько трудов, чтобы понять это. От черта добра не жди, но не жди его и от того, кто этого черта создал. Или следует избавиться от мысли о творении? Творец создал землю, а вместе с нею он создал возможность появления концентрационных лагерей, боли во всех ее проявлениях, смерти, страданий. А что, если создателя никогда не было, ничто никогда не создавалось и потому не имеет никакого значения, хороший ты или плохой? Или нет? Я качал головой и бормотал и тут встретил Хан‑сана, который с беспокойством посмотрел на меня и спросил, что случилось. – Так ты будешь приходить сюда каждый день? – спросил он с довольным видом. Кажется, я сыграл важную роль в жизни Хан‑сана, однажды он даже сказал мне об этом. Он пояснил, что уважает меня за то, что я многое умею и еще больше знаю. – Но что именно? – спросил я, поскольку был уверен, что он умеет и знает гораздо больше меня. Он способен часами сидеть молча, чинить стены, писать кисточкой по‑японски и китайски, а возможно, и решать коаны . — 70 —
|