Когнитивная наука. Основы психологии познания. В 2-х томах. Том I

258

Трудно найти понятия, сыгравшие в истории психологии столь важную, но одновременно и столь противоречивую роль, как сознание и внима­ние. Они находились в центре интересов ранней экспериментальной психологии. «Каждый знает, что такое внимание», — писал У. Джеймс в главе «Внимание» своих «Научных основ психологии». «Характерной особенностью нашей душевной жизни, — продолжает он, — является тот факт, что... только часть полного итога наших впечатлений входит в наш так называемый сознательный опыт, который можно уподобить "ручейку", протекающему по широкому лугу цветов...» (Джеймс, 1902, с. 180). На рубеже 19—20-го веков были выполнены исследования, сви­детельствовавшие, в частности, о роли внимания в усилении сенсорных впечатлений. Один из инициаторов этих работ Э.Б. Титченер называл концепцию внимания «жизненным нервом всей системы психологичес­ких понятий», добавляя, что по отношению к вниманию нас и будет су­дить «высший трибунал психологической науки».

Антименталистская волна начала 20-го века резко изменила это отношение. Гештальтпсихологи (вслед за Эдгаром Рубином) подчеркну­ли, что восприятие предметов и событий определяется прежде всего объективной структурой поля, а не ментальной активностью субъекта. Бихевиористы отвергли сознание и внимание как главные понятия ста­рой, ориентированной на интроспекцию психологии. Итоги подвел в 1962 году Джордж Миллер: «Мы отказались от этих слов несколько де­сятилетий назад, поскольку ошибочно надеялись, что сможем разрабо­тать несколько более точных понятий, которые бы позволили строго количественно и объективно описывать соответствующие психологи­ческие процессы» (Miller, 1962, р. 25). Он также делает вывод, что «се­лективность сознания и ограниченность объема внимания — это раз­ные способы обсуждения одного и того же» (там же, р. 49). С тех пор оба термина стали играть в психологии почти такую же центральную роль, как во времена Вундта и Джеймса. Проблематичным по-прежне­му остается тот факт, что, не получив однозначных определений, они используются в десятках ситуаций как объяснительные понятия. Про­гресс экспериментальных исследований и все более полный учет ней­рофизиологических данных позволили в последние годы демистифици­ровать сознание и внимание, продемонстрировав разнообразие их форм и многоуровневость лежащих в их основе процессов.