Сознание как парадокс

2 См. Выготский Л. С. Собр. соч.. 2- М., 1982, с. 424-425.

3 Ланге И. Н. Психический мир. М. - Воронеж, 1996, с. 85.

157

Эта позиция легко доводится философами до абсурда. Ведь, гово­рят они, в таком случае мысль оказывается верной не потому, что она сама по себе верная, истинная, а потому, насколько она выгодна для нашей жизни. «Мы не можем отвергнуть никакую гипотезу, если из неё вытекают полезные для жизни следствия»; «Мы вполне можем верить, что существуют высшие силы, занятые тем, чтобы спасти мир», — пишет Джеймс. Б. Рассел, цитируя эти фразы, издевается: как решить, в каком году Колумб переплыл Атлантический океан? Для этого, по Джеймсу, надо сначала выяснить, в чём польза мысли, что Колумб пе­реплыл океан в 1492 г., и сравнить с пользой другой мысли — например, что он совершил это в 1491 г. Если даже нам это удалось, то как оце­нить: верна ли полученная оценка выгоды? Для этого нам надо оценить последствия того, что именно данная наша оценка более полезна, чем другие, и т. д. Рассел называет учение Джеймса безнадёжной попыт­кой возвести надстройку веры на фундаменте скептицизма '.

Впрочем, Джеймса подобные оценки не смущали. Джеймс обо­жал парадоксы (хотя презирал диалектическое многословие Гегеля) и не боялся быть непоследовательным. Наоборот, он старался избегать классификаций и строгой терминологии как «вздорной претензии на точ­ность» 2. Он сам легко объявляет свою позицию плюралистической- Ведь иногда полезно быть противоречивым. Тем более, что «наша наука — капля, наше незнание — море»3. Сам Джеймс, как и положено великим ученым и основателям концепций, никогда даже не объявлял себя функцио­налистом. И всё же противоречие — не самая лучшая основа для построе­ния научной концепции. Уже можно предчувствовать неизбежные логиче­ские тупики, в которых окажутся функционалисты. Итак, продолжим.

Чтобы оценить плодотворность какой-нибудь мысли, надо опре­делить, какое влияние она может оказать на наши действия. Если мысль не оказывает никакого влияния на наши действия, она не имеет никако­го значения. Если только часть мысли не влияет на практические след­ствия, то тогда лишь эта часть не имеет никакого значения. Поскольку этот критерий может применяться по отношению к любым мыслям, то его можно применить и к мыслям психологов о психологии. И тут праг­матики-функционалисты с сожалением признают, что многие бурно об­суждаемые в психологической литературе идеи, кажущиеся другим пси­хологам глубокими, не имеют никакого значения, потому что не имеют никаких практических следствий.