|
Предположим, что человек смог бы приспособиться к тому, что¬бы жить в обществе в условиях тоталитарного режима. Хорошо это или плохо? Человеческий род превратился бы в сообщество рабов. К счастью, человеческая субъективность не терпит нивелировки, покорности, бесконфликтного счастья. Этот "изъян" позволил че¬ловеческой истории продлить себя, окончательно отвергнув режи¬мы этого типа. * * * Э. Фромм пытался поставить и осветить еще один вопрос, свя¬занный с феноменом страстей: каковы предпосылки для их разви¬тия? Когда мы говорим о страстях, то речь идет не об отдельных чер¬тах (элементах), а о некотором синдроме. Любовь, солидарность, справедливость и рассудительность выступают в конкретных лю¬дях в разных сочетаниях и пропорциях. Э. Фромм считал их обна¬ружением одной и той же продуктивной направленности личнос¬ти, которую он называл "жизнеутверждающим синдромом" (синд¬ром — сочетание характерных признаков). Что касается садомазо¬хизма, деструктивности, жадности, зависти и нарциссизма, то все они, по мнению Фромма, тоже имеют общие корни и связаны с од¬ной принципиальной направленностью личности, имя которой "синдром ненависти к жизни". 20 Введение Там, где есть один из элементов синдрома, найдутся почти все¬гда и остальные его элементы. Они выступают в разных пропорци¬ях. Это не означает, по словам Фромма, что каждый человек есть лишь воплощение либо одного, либо другого синдрома. Такое быва¬ет только в виде исключения. В действительности "среднестатис¬тический" человек являет собой смешение обоих синдромов. Нас обуревают самые разные страсти, которые выступают в прихотли-ном сочетании. И только интенсивность каждой из них имеет ре-i чающее значение для реализации человека, его поведения, его спо¬собности к самоизменениям. Человек не есть готовое, "законченное" существо, следователь-i го, можно говорить о нейрофизиологических (нейрофизиология — раздел физиологии, объектом изучения которого является нервная система) предпосылках страстей. Дело в том, что мозг человека при рождении еще недостаточно развит. Существенно то, что он посто¬им i ю находится в состоянии неустойчивости. Ему вечно не хватает равновесия. Инстинкты у человека работают не так четко, как у тмвотных. Разум еще недостаточно проницателен и нередко при-i и >дит к ошибкам. Таким образом, сам человек предстает перед нами пак вечно изменяющееся существо, как процесс. Есть еще одна проблема, связанная с феноменом страстей: по¬чему врожденный механизм высоких идеалов до сих пор "сильно вП тает" в своем развитии? Фромм полагает, что единственный удов-им юрительный ответ кроется в социальных условиях жизни чело-Mica. Большая часть человеческой истории способствовала интел-К к гуальному и техническому развитию человека. Однако полного pi пи ртывания эмоциональных задатков, на которые указывают in мхоаналитики, не произошло. — 13 —
|