|
Он помнил виденье, Но требовал снова Ему примененья Средь мира земного, Пока его очи Опять не смежались И мы, среди ночи, Ему не являлись; И вновь он преступный Гнал замысл обратно, И мысли доступна, И сердцу понятна Стремленья земного Была неудача, И наш он был снова, Рыдая и плача! Сатана Я вижу из сего, что путь его двойной, И сам он, кажется, двоится: Во сне он ваш, но наяву он мой – На этом я согласен помириться! Духи Высокой он душой на ложь ожесточен, Неверие его есть только плод обмана. Сгубить лишь на земле ты можешь дон Жуана, Но в небе будет он прощен! Сатана Тогда бы в небе толку было мало! Он сердится на ложь, – сердиться волен всяк, Но с правдой ложь срослась и к правде так пристала, Что отскоблить ее нельзя никак! А он скоблит сплеча, да уж едва ли Насквозь не проскоблил все истины скрижали Не верит на слово он никому ни в чем; Веков работу предприняв сначала, Он хочет все, что нам преданье завещало, Своим исследовать умом. Немножко щекотливо это! Я сам ведь враг авторитета, Но пообтерся меж людьми; Беда все отрицать! В иное надо верить, Не то пришлось бы, черт возьми, Мне самого себя похерить! Духи Лукаво ты его смущал, Ты истощил его терпенье, И гнаться он устал за тою беглой тенью, Что лживо на земле ему ты показал. Сатана Прошу покорно извиненья! Конечно, я его морочил много лет, Но нынешний его предмет Есть между всеми исключенье. Могу вам доложить, без лести и похвал, Она точь-в-точь на свой походит идеал, И даже самому мне странно, Что в форму вылилась так чисто донна Анна. Когда б ее сумел он оценить, Свершилось бы неслыханное чудо, Моих сетей разорвалась бы нить И со стыдом бы мне пришлось бежать отсюда. Но слеп он, словно крот. К чему ж еще обман? Уж нечего мне боле добиваться; Могу я руки положить в карман И зрителем в комедии остаться. Без цели за него идет у нас борьба, Теперь бы отдохнуть могли мы; Влияний наших нет – влечет его судьба И неизбежности закон неумолимый! Духи Вкруг дел людских загадочной чертой Свободы грань очерчена от века; Но без насилья может в грани той Вращаться вольный выбор человека. Лишь если он пределы перейдет, В чужую область вступит святотатно, Впадает он в судьбы водоворот И увлечен теченьем невозвратно. В тревоге дум, в разгаре мощных сул Жуан блуждает, дерзостен и страстен, Но за черту еще он не ступил И к правде он еще вернуться властен. Лукавый дух, бежишь ты со стыдом! Святой любви таящееся чувство Сознает он. — 32 —
|