|
Я прежде знал его! Федор Ты? Борис Я! Федор Отец! Как мог его ты знать? Борис Когда тебе улики дам я в руки, Что Дмитрий мертв… Федор Как? У тебя иные Улики есть, чем те, что собрал Шуйский? Борис Иные – да! Федор И ты доселе их Не предъявил? Борис Я их не предъявлю! Мне на слово поверить должен ты! Димитрий мертв! Федор Нет, прежде не поверю, Чем сам увижу те улики! Борис Ты – Их требуешь? Ты хочешь их, сын Федор? Так знай же все! Федор Нет, нет, отец! Молчи! Поверил я! Не говори ни слова – Поверил я! Молчание. Борис Недолго мне осталось На свете жить. Земли мне русской слава, Свидетель Бог, была дороже власти. Но, вижу я, на мне благословенья Быть не могло. Федор Нет, нет! Оно не может Быть на тебе! Борис Ты чист и бел. Тебя От прикасанья зла предохранить Мне удалось. Господь твою державу Благословит. Федор О, если б не пришлось мне Ее принять! Борис Неизлечим недуг Душевный мой. Он разрушает тело – И быстро я, усильям вопреки, Иду к концу. В страданье человек Бывает слаб. Мне ведать тяжело, Что все меня клянут… Услышать слово Приветное я был бы рад… Молчание. Федор Прости! (Уходит.) Столовая палатаВеликолепно убранные столы в несколько рядов. За ними, в ожидании, сидят бояре. На правой стороне просцениума царский стол с пятью приборами. Несколько лиц разговаривают на просцениуме. Салтыков Нам не везет! Голицын Победу над собою Мы празднуем! Салтыков Неволей торжествуем! Голицын Да полно, так ли плохо? Ведь виной В победе этой лишь один Басманов; Не будь его, Димитрий смял бы нас! Салтыков Он нас и смял. Уж наши отступали, Как враг того Басманова принес. Окрысился, уперся – а к нему Как раз на помощь немцы подоспели. Голицын Проклятые! Салтыков Какое горе им! Борису присягали, за Бориса Кладут живот! Голицын Басманов за него же! Салтыков А то небось за нас? Собака знает, Чей ела корм! Шуйский (подходит) О чем, бояре, вы? Салтыков Да все о том же, князь Василь Иваныч, О радости великой. Шуйский Как бы только Не горевать пришлося нам! Мне пишут: Он вновь собрать успел свои дружины, К нему идет подмога от Литвы, А Роща-Долгорукий со Змеевым Передались ему; Мосальский также — 198 —
|