|
Как кажется. Романовых за речи Их дерзкие ты трогать не велишь; Но есть другой, опасливый на речи, На вид покорный, преданный слуга, Который вряд ли милости твоей Усердствует в душе: Василий Шуйский. Борис Не мнишь ли ты, усердию его Я веру дал? Он служит мне исправно Затем, что знает выгоду свою; Я ж в нем ценю не преданность, а разум. Не может царь по сердцу избирать Окольных слуг и по любви к себе Их жаловать. Оказывать он ласку Обязан тем, кто всех разумней волю Его вершит, быть к каждому приветлив И милостив и слепо никому Не доверять. Крилошанка (докладывает) Боярин князь Василий Иваныч Шуйский! Борис Милости прошу. Шуйский входит. С объезда ты заехал, князь Василий? Что нового? Шуйский Да что, царь-государь, Не знаю, как тебе и доложить! На Балчуге двух смердов захватили Во кружечном дворе. Они тебя Перед толпой негодными словами Осмелилися поносить. Борис За что? Шуйский За Юрьев день. Борис Что сделала толпа? Шуйский Накинулась на них; чуть-чуть на клочья Не разнесла; стрельцы едва отбили. Борис Где ж эти люди? Шуйский Вкинуты пока Обои в яму. Борис Выпустить обоих! Растолковать им, что на время только Прикреплены они, затем что всюду Шаталися крестьяне и скудела Чрез то земля. Когда же приобыкнут Сидеть на месте, снимется запрет. Семен Годунов Помилуй, царь! Шуйский Помилуй, государь! Семен Годунов Дозволь пытать их, государь! Должно быть, Подучены они; другие могут Найтись еще! Борис Не трогать никого. Хотели б вы, чтоб омрачил я день Венчанья моего? День этот должен Началом быть поры для царства новой; Светить Руси как утро должен он И возвещать ей времена иные И ряд благих, безоблачных годов! Шуйский Царь-государь, дозволь по правде молвить, По простоте: ведь страху-то ни в ком Не будет так! Борис Надеюся, не будет. Не страхом я – любовию хочу Держать людей. Прослыть боится слабым Лишь тот, кто слаб; а я силен довольно, Чтоб не бояться милостивым быть. Вернитеся к народу, повестите Прощенье всем – не только кто словами Меня язвил, но кто виновен делом Передо мной – хотя б он умышлял На жизнь мою или мое здоровье! Семен Годунов и Шуйский уходят. Дверь отворяется. Две инокини становятся по обе ее стороны. За ними входит царица Ирина, во иночестве Александра. Ирина Прости меня, великий государь, — 158 —
|