|
Тебе угодно тех людей, которых Я удалил, чтоб город успокоить,– Вернуть назад. Тебе Нагих угодно, С царевичем, в Москву перевести, Хоть есть причины важные оставить Их в Угличе. Когда, великий царь, Ты так решил – твоя святая воля Исполнится, но на себя ответа Я не беру! Федор Да я не знал, Борис, Что есть такие важные причины! Уж если ты… Кн. Иван Петрович Прости, великий царь! Федор Князь! Князь! Куда? Кн. Иван Петрович Куда-нибудь подале, Чтоб не видать, как царь себя срамит! Федор Князь, погоди, мы все уладим… Кн. Иван Петрович Царь Всея Руси, Феодор Иоанныч, Мне стыдно за тебя – прости! (Уходит.) Федор Князь! Князь! Ах, боже мой, – ушел! И этот вот Меня оставить хочет! Шурин, ты – Ты пошутил! А что ж с землею будет? Годунов Великий царь, могу ль тебе служить я, Когда ты руки связываешь мне? Федор Да нету, шурин, нету! Будет все По-твоему. Ну, что ж? Согласен ты? Да, шурин? Да? Годунов На этом уговоре, Великий царь, согласен я, но помни, Что только так могу я продолжать Тебе служить. Федор Спасибо же тебе! Спасибо, шурин. Знаешь ли, теперь Нам Шуйского бы надо успокоить! Ведь он тебя не понял; я ведь тоже Тебя вчера не понял! Входит Клешнин, подает Годунову бумаги и уходит. Годунов пробегает их и передает Федору. Годунов Государь, Сперва прочти вот это донесенье Из Углича и тайное письмо, Которое Михаило Головин, Сторонник Шуйских, написал к Нагим; Его прислал с нарочным Битяговский. Федор (смотрит в бумаги) Ну, что же тут? «И в пьяном виде часто Ругаются негодными словами…» Да кто же слов не говорит негодных, Когда он пьян? «И деньги вымогают С угрозами…» Да ты уж им не мало ль Назначил, шурин? Ведь они привыкли Жить широко при батюшке! Ты им бы Поболе дал! Ну, что же тут еще? «И хвалятся, что с помощию Шуйских Они царя…» Помилуй, быть не может! Годунов Ты грамоту прочти Головина. Федор (читает про себя, останавливается и качает головой) Меня согнать с престола? Боже мой, Зачем бы им не подождать немного? Всем ведомо, что я недолговечен; Недаром тут, под ложечкой, болит. Не то хоть Мите подрасти бы дали! Уж как бы я охотно уступил Ему престол! А то теперь насильно Меня согнать, а малого ребенка Вдруг посадить, а там еще опека, Разрухи, смуты, разоренье царству – Нехорошо! Годунов Теперь ты видишь, царь, Зачем Нагим нельзя позволить было — 126 —
|