|
В руках того, кто им владеть умеет. Не он царит – под шурином его Стеня, давно земля защиты просит, От нас одних спасенья ждет она! Да будет же – нет выбора иного – Неправдою неправда сражена И да падут на совесть Годунова Мой вольный грех и вольная вина! (Уходит.) Старков (глядя ему вслед) Неправда за неправду! Ну, добро! Так и меня уж не вини, боярин, Что пред тобой неправду учиню я Да на тебя всю правду донесу! Палата в царском теремеГодунов, в раздумье, сидит у стола. Близ него стоят Луп-Клешнин и князь Typeнин. У двери дожидается Старков. Клешнин (к Старкову) И ты во всем свидетельствовать будешь? Старков Во всем, во всем, боярин! Хоть сейчас Поставь меня лицом к царю! Клешнин Добро! Ступай себе, голубчик, с нас довольно! Старков уходит. (К Годунову.) Что? Каково? Сестру, мол, в монастырь, А брата побоку! И со владыкой Идут к царю! Годунов (в раздумье) Семь лет прошло с тех пор, Как царь Иван преставился. И ныне, Когда удара я не отведу, Земли едва окрепшее строенье, Все, что для царства сделать я успел, – Все рушится – и снова станем мы, Где были в ночь, когда Иван Васильич Преставился. Клешнин Подкопы с двух сторон Они ведут. Там, в Угличе, с Нагими Спознался их сторонник Головин, А здесь царя с царицею разводят. Не тут, так там; коль не мытьем удастся, Так катаньем! Туренин (к Годунову) Боярин, не давай Им с челобитием идти к царю! Его ты знаешь; супротив попов, Пожалуй, он не устоит. Клешнин Пожалуй! Рассчитывать нельзя. Покойный царь Пономарем его недаром звал. Эх, батюшка ты наш, Иван Васильич! Когда б ты здравствовал, уж как бы ты И Шуйских и Нагих поуспокоил! Годунов Из Углича к нам не было вестей? Клешнин Не получал. Пусть только Битяговский Ту грамоту пришлет, что Головин Писал к Нагим, уж мы скрутили б Шуйских! Туренин А если он сам от себя ворует? Клешнин Нам нет нужды! С той грамотой они У нас в руках. Туренин Твоими бы устами Пришлося мед пить. У меня ж со князем Иван Петровичем старинный счет: Когда во Пскове с голоду мы мерли, А день и ночь нас осыпали ядра Каленые, я, в жалости души И не хотя сидельцев погубленья, Дал им совет зачать переговоры С Батуром-королем. Но князь Иван На шею мне велел накинуть петлю И только по упросу богомольцев Помиловал. Я не забыл того И вотчины свои теперь бы отдал, Чтобы на нем веревку увидать! — 101 —
|