|
Председатель комитета министров – это больше почетная должность, которую занимают обыкновенно министры, уже кончившие свою карьеру (Бунге, Дурново). О диктаторстве*, про которое ты пишешь, мне кажется, не может быть и речи. В Москве предполагаю жить и зимою. Приеду к ноябрю. Буду рад посмотреть «На дне»*, которого я еще не видел, и «Юлия Цезаря», которого предвкушаю*. Во втором акте своей пьесы реку я заменил старой часовней и колодцем*. Этак покойнее. Только во втором акте вы дадите мне настоящее зеленое поле и дорогу и необычайную для сцены даль. Ну, да хранит тебя создатель. Я прочитал письмо Ольги* и повторяю: я за пьесу Найденова. Только, конечно, нужно кое-что переделать. Кое-что, не более. Будь здоров и весел. Обнимаю тебя. Твой А. Чехов. Чехову М. П., 23 августа 1903*4157. М. П. ЧЕХОВУ 23 августа 1903 г. Ялта. Милый Мишель, прости, прислать ничего не могу*, потому что в настоящее время ничего не пишу, а то, что будет написано, давно уже обещано. И к Горькому, мне кажется, ты напрасно обращаешься; он берет 2–3 тысячи за лист и, во всяком случае, не станет работать в журнале, направление коего ему не может быть известно. Все наши здравствуют и шлют тебе поклон. Погода хорошая. Все обстоит благополучно. Ольге Германовне, Жене и Сереже нижайший поклон и пожелания самые сердечные. Твой А. Чехов. 23 авг. 1903. На обороте: Любань. Михаилу Павловичу Чехову. Усадьба Холм. Толстому Л. Н., 27 августа 1903*4158. Л. Н. ТОЛСТОМУ 27 августа 1903 г. Москва. Редакция «Русской мысли» шлет сердечное почтительное приветствие. Лавров. Гольцев. Чехов. На бланке: Тула. Ясная Поляна. Графу Льву Николаевичу Толстому. Найденову С. А. (Алексееву), 29 августа 1903*4159. С. А. НАЙДЕНОВУ (АЛЕКСЕЕВУ) 29 августа 1903 г. Ялта. 29 авг. 1903. Дорогой Сергей Александрович, большое Вам спасибо за то, что вспомнили и прислали пьесу*. Не отвечал Вам так долго по той причине, что занят теперь, сам пишу пьесу*, и что недавно писал свое мнение о «Деньгах» одному лицу*. По-моему, пьеса превосходная, люди в ней живые, она коротка и грациозна, только я бы изменил название, взял бы что-нибудь попроще, взял бы поскромнее обстановку, без телефона, без этого шика, который заставляет читателя и зрителя ждать чего-то особенного; я бы из Купоросова сделал только хорошего человека, заведомо хорошего, чтобы жаль его было (когда он, например, в костюме Фауста), я изменил бы ему фамилию, сильнее влюбил бы его в хорошего человека – учительницу, избавил бы сию учительницу от необходимости говорить в конце пьесы о деньгах, писать письмо… Конец у Вас со швейцаром очень хорош. Кокоточки хорошо сделаны. Жена и тесть героя закончены. Служащих в конторе и артельщиков надо бы, мне кажется, сделать подобрее. От злодеев на сцене всегда ждешь чего-нибудь крупного, иначе они не удовлетворяют. — 152 —
|