|
На конгрессе были представлены также работы Абрахама «Проявления женского комплекса кастрации» и Ференци «Дальнейшее развитие активной терапии в психоанализе». Рохейм произнес на английском удивительную импровизированную речь об австралийском тотемизме. Этот конгресс оказался во всех отношениях успешным, воссоединив работающих в области психоанализа людей, которые в течение нескольких лет не имели контакта друг с другом. Фрейд писал впоследствии, что он «гордится этим конгрессом». Общее одобрение вызвал также тот факт, что конгресс стал первым послевоенным событием, когда ученые из враждующих стран собрались в целях научного сотрудничества. Воспользовавшись конгрессом в Гааге, мы предприняли шаги к дальнейшей консолидации внутренней структуры нашего комитета, который впервые встретился там в полном составе. Мы решили заменить, по крайней мере частично, нерегулярную переписку между его членами регулярными «письмами по кругу», которые будут получать члены комитета и которые будут держать нас в курсе изменяющихся текущих событий и планов. Вначале мы получали такие письма еженедельно, но время от времени этот срок колебался в пределах от десяти дней до двух недель. Однако это не означало отмену личной переписки, особенно с самим Фрейдом. В октябре 1920 года Фрейд, обрадованный появлением американских периодических изданий, послал своему племяннику письмо, в котором выразил желание написать четыре статьи для достойного журнала в Нью-Йорке. Эти статьи будут общедоступны; первой статье он намеревался дать заголовок «Не используйте психоанализ в целях полемики». Бернайс сразу же обратился с этим проектом в журнал «Космополитэн магазин», Фрейду было предложено за первую статью 1000 долларов и, если он будет иметь успех, напечатать другие статьи. Однако в противовес тематике Фрейда ему были предложены другие темы, такие, как «Роль жены в доме», «Роль мужа в доме» и т. д. Фрейд был разъярен. То, что статьи, написанные «высокоуважаемым автором», могут быть приняты в зависимости от вкуса обычной публики и что ему диктуют темы, которых он должен придерживаться, оскорбило его гордость и достоинство. «Если бы в начале своей карьеры я принимал в расчет соображения, которые влияют на твоего редактора, то я абсолютно уверен, что никогда не стал бы известен ни в Европе, ни в Америке». Он послал резкое письмо с отказом Эдварду Бернайсу, но я могу предположить, что его негодование частично проистекало от легкого чувства стыда за то, что он опустился ниже своих обычных стандартов, думая зарабатывать деньги посредством написания популярных статей. Это был единственный случай в его жизни. — 359 —
|