Краткая история фотографии

III. Гранвиль, или всемирные выставки

Qui, quand le monde entier, de Paris jusqu’en Chine,

О divin Saint-Simon, sera dans ta doctrine,

L’ ?ge d’or doit rena?tre avec tout son ?clat,

Les fleuves rouleront du th?, du chocolat;

Les moutons tout r?tis bondiront dans la plaine,

Et les brochets au bleu nageront dans la Seine;

Les ?pinards viendront au monde fricasses,

Avec des cro?tons frits tout au tour concass?s.

Les arbres produiront des pommes en compotes

Et l’on moissonnere des cerricks et des bottes;

Il neigera du vin, il pleuvera des pulets,

Et du ciel les canards tomberont aux navets.

Langl? et Vanderbusch. Louis-Bronze et le Saint-Simonien (1832)11

Всемирные выставки – это места паломничества к товарному фетишу. «L’Europe s’est d?plac?pour voir des merchandises»12 , – говорит Тэн в 1855 году. Всемирным выставкам предшествуют национальные промышленные выставки, первая из которых состоялась в 1798 году на Марсовом поле. В ее основе – стремление «развлечь рабочий люд, чтобы она стала праздником его эмансипации». Рабочий человек как клиент находится на переднем плане. Структура индустрии развлечений еще не сформировалась. Народный праздник должен эту структуру создать. Прославляющая индустрию речь Шапталя открывает выставку. Сен-симонисты, планирующие индустриализацию планеты, подхватывают идею всемирных выставок. Шевалье, первый авторитет в новой области, был учеником Энфантина и издателем сен-симонистской газеты «Globe». Сен-симонисты предвидели развитие мировой экономики, но не классовой борьбы. Участвуя в промышленных и коммерческих предприятиях середины века, они были беспомощны в вопросах, касающихся пролетариата. Всемирные выставки высвечивают меновую стоимость товара. Они создают ситуацию, в которой их потребительская стоимость отступает на второй план. Они открывают фантасмагорию, в которую человек вступает, чтобы отдаться развлечению. Индустрия развлечений облегчает его положение, поднимая его на уровень товара. Он вверяет себя ее манипуляциям, наслаждаясь отчуждением от себя самого и от других. Интронизация товара и окружающий его ореол развлечения составляет тайную тему искусства Гранвиля13 . Этому соответствует диссонанс между его утопическим и его циническим элементом. Его утонченность в изображении мертвых объектов соответствует тому, что Маркс назвал «теологическими ухищрениями» товара14 . Она находит выражение в «sp?cialit?» – эксклюзивной товарной марке, появляющейся в это время в индустрии предметов роскоши, карандаш Гранвиля превращает всю природу в такой товар. Он изображает их в том же духе, в каком реклама – это слово появляется тоже тогда – начинает представлять свой объект. В конце концов он сходит с ума.